Да уж, сегодняшний день знатно потрепал команду «Серп», с этим нужно было согласиться. Да ещё и эти ненавязчивые картины с участием лимитеров и фашисткой свастики, у которых не было объяснения. Но больше хэйтера интересовали помехи: они появлялись ровно тогда, когда должна была появиться какая-нибудь важная фраза… Важная… Да ещё и это странное сочетание двух семейств: лимитер и эрийка, благодаря которым получился лимитериец. Что всё это значило?
А ведь Хог и не знал, как он получил Абсолютную Скорость и остался при синем карио. Не знал и того, откуда он родом, кто его родители и откуда он вообще знает своё имя. Помнил только, что впервые очнулся у какой-то старенькой бабушки в десять лет, при имени, при фамилии (настоящей или фальшивой), при возрасте, да при силах. Тогда он был напуган до смерти, был бледным и вздрагивал от каждого шороха. Именно та самая бабушка, которая была простой жительницей станицы Новоминской, помогла ему оправиться от тяжёлых переживаний, раздумий и боязни амнезии, и поставила его на ноги…
Правда только… умерла она через год, а родственники её вместо того, чтобы пустить слезу, лишь спросили: «А на кого дом в завещании записан?». Именно в тот самый момент Хог стал относиться к богатым и лицемерным людям грубо и неуважительно. Одиннадцатилетний Хог пытался просить помощи у союза «Медведь», но молодые офицеры лишь ухмыльнулись и выкинули его на улицу со словами: «А-ха-ха-х, бомж. А-ха-ха! Придурок с фиолетовыми глазами!». И Хог понял с раннего детства (того, в котором очнулся), что нельзя ни на кого полагаться, а нужно брать и делать самому.
Элли закончила смывать кровь с щеки хэйтера и слегка подула на глаз Лимита, чтобы проверить, запеклась ли кровь на его ресницах или нет. И только потом обратила внимание на то, что Хог сейчас не смотрит никуда. Точнее, вообще находится не в этой комнате мыслями. По его целому левому глазу можно было понять, что парень сейчас вспоминает далеко не самые приятные моменты из своей жизни… или просто задумался над сегодняшним событием.
— Ну и где же твои вечные «чёрные» шуточки? — деловито поинтересовалась Элли, занявшись очищением ресницы хэйтера от запёкшейся крови. — Стоило повредить глаз, как желание веселиться сразу пропало? Что ж, теперь я знаю рецепт твоего упокоя.
— Оставь мою прелесть в покое, — вздохнул Хог и вернулся в реальность мыслями. — Своими рецептами ты мне только глаза попортишь, а они у меня красивые.
— Да что ты говоришь?! Интересно, чем это они у тебя красивые?
— Фиолетовым цветом, ха-ха!
Элли хмыкнула, но в какой-то степени была согласна с Лимитом. Всё же фиолетовый цвет — редкий цвет, особенно если дело касалось глаз. И Хог был первым человеком, цвет глаз которого был фиолетовым. Вот только жаль, что достался этот цвет не какому-нибудь уважаемому человеку, а самому настоящему полудурку с дебильной рожей… лимитеру.
— Ах да, я, кстати, сегодня в Берлине был, хе-хе! — ухмыльнулся Хог. — Но там почему-то были лимитеры и какая-то эрийка. Ах да, ещё пацан там был, чем-то похож на меня, кстати. Только вот цвет волос у него был зелёный — я кончиков имею в виду, — а глаза я не видел. Малой такой — взяло б, да сдохло.
Хэйтер засмеялся, а вот Элли… напряжённо выдохнула, стиснув зубы. Сам разговор о лимитерах ей был неприятен, а когда она услышала про эрийку — вообще разозлилась. У неё была причина ненавидеть представителей «зелёного» народа, да и не отличалась Элли оригинальностью от своего «красного» народа. Но Лимит не обратил внимания на напряжённые скулы на лице девушки и продолжил:
— Собственно, как всё началось-то. Я решил осмотреться, но когда увидел свастику, перепугался. Дал драпу и остановился на рынке, где какая-то лимитерка покупала руну… блин, забыл название. Что-то с войной связано было. Так вот, потом резко меня переносит на начало, а там такая бодяга была. Что-то связанное было с лимитерами и эрийцами, а ребёнок с зелёными кончиками волос у своей мамы-эрийки спрашивал про что-то. Но… Странно было то, что эта эрийка назвала его не лимитером, а лимитерийцем. В чём подвох, понять мне трудно — я тупой, тут всё серьёзно. Эм, вроде бы, про национализм. Блин, уже и забыть успел некоторые детали. Но потом я слышал незнакомые мне голоса, и говорили они лишь два слова: «Лимит» и «Эрия». Блин, знаешь, если вообще сложить эти два названия — ну, Лимит и Эрия — получается «Лимитерия». А, и ещё…
4. Болтовня внезапно прекратилась, потому что Элли резко прекратила заниматься лечением глаза хэйтера и схватила его одной рукой за горло и сдавила намертво. Тот поперхнулся воздухом и вздрогнул от неожиданности, выпучив здоровый глаз и перестав улыбаться. Элли смотрела ему в лицо, но никакой шутливости в рубиновых глазах не было. От них исходили холод, мрак, злоба, ненависть и ярость. Хватка пальцев начинала усиливаться, и это совершенно не было похоже на шутку. Парень не на шутку перепугался.
— К… Кэп… — прохрипел от нехватки воздуха Хог и схватил обеими руками её за запястье. — Ты… кха… ты чего?
— Закрой рот, ничтожество! — мрачно прошипела Элли, пылая аурой ненависти. — Твои никчёмные стереотипы меня уже утомили! Если ценишь свою жизнь — молчи и не рассказывай мне про своих лимитеров!
— Элка… Кха… Д… Да что с тобой? — Лимит всё же освободился из стальной хватки и приготовился в случае чего первым бить в голову. — Я же сейчас нормально с тобой разговаривал, кха-кха! Без юмора, без приколов всяких. Что на тебя нашло?
— Заткнись! — Эрия вытащила наполовину из ножен рапиру, что встревожило юношу. — Сбереги свою жизнь и закрой рот, потому что твои лимитеры на пару с лимитерийцами уже успели мне надоесть по твоим рассказам. Зеленоволосые покупают руны войны — потрясающе! А потом идут и убивают эрийцев, нападают и сжигают их дома! Так всё было, так? Ну, говори!!!
— Да что с тобой? Там не было никакой войны.
Элли вдруг заискрилась молнией и… тихо засмеялась. Только не совсем здоровый добрый смех это был. Наоборот — мрачный, злобный и с ненавистью.
— Хог, а ты знал, что сотворил король Лимитерии, когда женился, и у них родилась дочь? — с мрачной улыбкой поинтересовалась Элли. Впервые девушка назвала хэйтера по имени.
— Нет, — честно ответил Лимит, ибо он никогда не был на том материке и не знал его историю. — Я даже не знаю, как его зовут.
— Ха-х! Да неужели?! Я тебе объясню! Евпатий Лимит, по-другому — Коловрат — женился на Елене Эрии, после чего объединил «Лимит» и «Эрия» в одно целое и уничтожил священную деревню, в которой обитали другие эрийцы. А потом это повторилось. А потом снова! И снова! Эрийские деревни, изучающие славянские символы, были уничтожены, а их сокровищницы — разграблены. И это продолжалось очень и очень долго, потому что лимитеры хотели заполучить богатства материка и поднять своё имя на самое первое место. С самого начала эрийский премьер-министр был против всяких отношений лимитеров с эрийцами, но что он мог сделать против лимитерийской власти? Верно! Ничего! А «зелёный» народ продолжал вырезать священные деревни эрийской семьи и убивать всех эрийцев. А потом они… прикончили моих бабушку и дедушку. И продолжили творить беспредел.
Хог, не моргая, смотрел на лицо Элли, а оно начинало меняться с каждым словом: от ненависти переходить к болезненному оттенку. Девушка стиснула зубы, а глаза её заблестели при свете, только, скорее, они больше слезились — казалось, девушка вот-вот заплачет от тяжёлых воспоминаний. Элли до глубины души ненавидела «зелёный» народ, поскольку они в прошлом много боли ей принесли. Но Лимит — или фальшивый Лимит! — не знал ничего об этом, не имел понятия, да и имена Евпатий и Елена услышал впервые. Теперь понятно, что разозлило Элли — стереотипы «Лимит» и «Эрия». Это объединение унесло жизни многих, в том числе и старших предков Элли.
Теперь Хог понимал причину, почему Элли так кровно ненавидит лимитеров. И дело было даже не в национализме (хоть и тот присутствовал) — дело было в личном. А ведь парень хотел как-нибудь подружиться с синеволосой эрийкой и стать ей хорошим другом. Теперь он понял, что этому сбыться не суждено.