«Мой отец».
Кристофер решил чуть более тринадцати лет назад — когда узнал, кем был Л. — что никогда не назовет Леопольда ДеМерси «отцом», даже мысленно. И когда их впервые представили друг другу в лондонском клубе около четырех лет назад — это была короткая и случайная встреча, поскольку Кристофер еще не был готов к мести, но он приближался к этому; он шел к этому семимильными шагами, с каждым месяцем поднимаясь все выше по социальной лестнице, — Кристофер был ошеломлен тем, что этот эпизод не вызвал в нем ни единой эмоции. «Значит, это правда. У меня нет отца», — подумал он тогда. Он и раньше был в этом уверен, но, наконец, смог подтвердить это на деле. А полтора года спустя, когда он сошелся с одной из любовниц Леопольда — весьма обворожительной Сьюзен, — он без малейших угрызений совести пустил в ход все свое обаяние, чтобы завоевать ее. Еще до их знакомства он решил, что соблазнит ее, а затем направит именно туда, куда ему было нужно, — против Леопольда.
Он помнил, что все шло идеально: Сьюзен принимала его цветы, конфеты, дорогие подарки, смеялась над всеми его шутками — даже самыми утомительными — и, в конце концов, пригласила к себе домой. Кристофер заявился к ней с той бравадой и спокойной уверенностью, которые понадобились бы ему для обычного административного дела. Ну, или обычного и приятного административного дела.
Сьюзен встретила его в блестящем алом пеньюаре. Она была словно видение: длинные светлые волосы, нежная белая кожа, серые глаза с голубоватым отливом. Когда она сбросила пеньюар, Кристофер был вынужден признать, что это одна из самых красивых и безупречных женщин, которых он когда-либо видел. Она взяла его за руку.
— Твоя рука холодная, — заметила она, приложив ее к своей груди.
Затем она мягко подвела его к большой кровати с безупречно белыми простынями, и они остановились друг напротив друга. Сьюзен поцеловала его страстно и со знанием дела, он ответил на поцелуй, и когда она опустила руку к ширинке его брюк, он позволил ей это, радуясь, что не он руководит ее действиями. Легким и чувственным движением Сьюзен нащупала его мужское достоинство и нежно погладила. Затем она медленно опустилась перед ним на колени и начала ласкать его ртом, пробуя на вкус языком.
Спустя несколько минут она остановилась.
— У нас проблема.
— М-м? — Опустив взгляд, Кристофер был вынужден констатировать, что проблема действительно невелика — ну, то есть, она скукожилась. Сбитый с толку, он осознал предательство собственного тела, пока Сьюзен, обнаженная и прекрасная, поднималась на ноги с выражением жалости на лице. Он не знал, что сказать; он даже не знал, что думать. Он и сам не понял, как ему удалось добраться до двери, чтобы как можно скорее покинуть этот дом, и в спешке он налетел на косяк и опрокинул какую-то маленькую статуэтку — сопровождаемый смехом, в котором не было ни капли понимания.
С того самого дня Леопольд стал для него «моим отцом». Это прозрение пришло, когда он, одинокий и потрясенный, осознал, что его ненависть не уменьшилась, а лишь возросла от факта, что у него все-таки есть отец. С извращенным удовольствием он понял, что именно своего собственного отца ему предстоит сначала уничтожить, а затем убить. Мэттью ничего не знал о последней части плана, но Кристофер всегда был уверен, что именно таким будет конец Леопольда: смерть от рук собственного сына.
Он смотрел на мужчину, танцующего перед ним. «Я нашел тебя, папочка. И скоро я займу твое место».
Дэниел. Дэниел был ключом к тому, чтобы подобраться к нему поближе. Где его чертов сводный брат? Он заметил его неподалеку и направился к нему, на этот раз без особых эмоций. И Дэниел встретил его с таким же энтузиазмом.
— Мистер Девенпорт, — ровным тоном поприветствовал он его. — Как вы устраиваетесь в городе?
— Очень хорошо, благодарю вас, — любезно ответил он. В этот вечер Дэниел казался не в духе. Тем лучше. Ему не придется терпеть его бестолковое чувство юмора. — Люди здесь, в Кокстоне, невероятно дружелюбны. — Он кивнул в сторону мисс Эдвардс, которая танцевала с каким-то рыжеволосым молодым человеком. — Какая красивая девушка, — сказал он. Ему хотелось проверить чувства сводного брата к ней, но Дэниел лишь согласно кивнул. «Немногословен, да?» — Эти деревенские красавицы напоминают распустившиеся полевые цветы, вам не кажется? — произнес он, чтобы немного его расшевелить.
Ему это удалось, хотя, возможно, и не так, как он ожидал. На самом деле, даже не так, как он надеялся. Потому что Дэниел вдруг заливисто расхохотался.
— «Полевые цветы, которые…» — Он не смог договорить. Возможно, побоялся, что не справится. Он откашлялся, пытаясь вернуть себе достоинство. — Безусловно, «распустившиеся полевые цветы», дружище, — сказал он, приложив палец к уголку глаза, в котором блеснул огонек подозрения. — Но где вы, ради всего святого, берете эти фразочки?
Возможно, в его крошечном мозгу — если он у него вообще был, в чем Кристофер всерьез сомневался — промелькнула мысль, что он ведет себя несколько невежливо. Неотесанно. Невыносимо и отвратительно. Факт оставался фактом: Дэниел смог снова стать серьезным и придать своему лицу выражение, соответствующее светским ожиданиям. Не то чтобы Кристофер как-то возмутился или выразил недовольство: напротив, он был воплощением безупречной доброжелательности.
— Прошу прощения, если я обидел вас, мистер Девенпорт, — сокрушенно сказал он. — Мое поведение было непростительным.
«Непростительным? Дэниел, ты даже не знаешь, что это значит».
— Вы меня нисколько не обидели, — заверил он его с улыбкой и мрачным желанием изрубить его сердце в клочья.
— Право же, вы должны меня извинить. Не знаю, что на меня нашло, — снова взмолился его брат. — Просто я подумал, что бы сделала Люси, услышав от вас нечто подобное. Она бы вздернула носик, скривила губки… а затем приобрела бы нежный оттенок еще не до конца созревшего лимона. Во всяком случае, она бы позеленела, — произнес он извиняющимся тоном, который звучал уже чуть более правдоподобно. — И пусть это часто используется, но метафора, безусловно, ей подходит. Она очень красивая, умная и проницательная девушка, — тепло подытожил он. Он посмотрел на Кристофера с многозначительным выражением лица. — Не недооценивайте ее, если хотите ею завладеть.
«Этот донельзя отполированный мальчишка определенно перешел все границы абсурда», — подумал Кристофер. Что Дэниел о себе возомнил? Что он разбирается в женщинах лучше него? На самом деле Люси не становилась лимонно-зеленой чуть раньше, когда он сказал, что она похожа на цветок или розу, или что он там, черт возьми, сказал — он уже и не помнил. Он бы заметил, потому что наблюдал за ней очень внимательно. Собственно говоря, он хотел понять, относится ли она к нему по-прежнему с уважением; иными словами, он хотел знать, рассказала ли ей что-нибудь Анна Чемпион. Ее совершенно невозмутимое поведение дало ему тот ответ, на который он надеялся, слава богу.
Он посмотрел на Дэниела, который продолжал тихонько хихикать. Кристофер балансировал между непреодолимым желанием врезать ему и, как это ни парадоксально, осознанием того, что тот не кажется ему таким уж ненавистным. Но, короче говоря, собирался ли его сводный брат жениться на этой девушке или нет? Он отзывался о ней с энтузиазмом, но тут же давал советы ему, как ее заполучить, так что вопрос оставался открытым. Кристоферу, вероятно, придется завоевать ее во что бы то ни стало, чтобы пресечь проблему на корню. «И чтобы преподать тебе урок, который ты не забудешь, младший братец».