Глава 16
Нет, болеет не тело, а душа.
Запах какао разносился повсюду, когда Анна вошла на кухню. Отец встретил ее кривой улыбкой.
— Доброе утро, Анна, дорогая.
Она улыбнулась ему и легонько чмокнула в щеку. В маленьком коридорчике между кухней и гостиной послышались быстрые шаги, и вскоре в дверях появились Деннис и Грейс.
— Какой запах! — воскликнул Деннис. Заметив на столе печенье, он подошел и сгреб два кусочка в свою маленькую ладошку.
— Деннис, — отругала его Нора. — Ешь по одному.
— Мы что, разбогатели? — спросила ее Грейс. — Ты готовишь сладости каждый день всю эту неделю.
— Хм.
Анна посмотрела на Нору, прекрасно понимая, что именно из-за нее эта круглая маленькая кухарка с самого раннего утра принималась месить тесто: она пыталась разжечь аппетит Анны, который пропал под тяжестью мыслей, терзавших не только ее разум, но и желудок.
Вымученно улыбнувшись, она поцеловала кухарку в щеку.
— Нора, во сколько же ты встала?
Вместо ответа Нора указала на печенье.
— Попробуй одно. Они вкусные.
Ее логика — «Я встаю рано, ты ешь печенье» — была безупречна, и Анна, взяв шоколадное флорентийское печенье, тяжело опустилась за березовый обеденный стол и оперлась подбородком о ладонь.
Энтони вошел на кухню, почесывая затылок. Он хмуро сел рядом с ней.
— Утро, — бросил он.
Деннис посмотрел в угол кухни и перестал жевать; его рот приоткрылся. Он издал восторженное «О!», разбрасывая крошки печенья во все стороны.
— Что это? — Он указал на несколько завернутых коробок и корзин с едой и фруктами, сложенных в разноцветную маленькую горку.
Анна их не заметила, и ее рука замерла в воздухе, когда она собиралась положить печенье в рот.
— Кто все это прислал? — резко спросила она. Кровь прилила к ее голове еще до того, как она услышала ответ, потому что она и так знала.
— Мистер Девенпорт, дорогая, — ответил мистер Чемпион, потирая колючую щеку.
Ее рука задрожала от гнева, а спина выпрямилась и напряглась.
— Он прекрасный молодой человек, — добавил ее отец.
«Как он посмел, эта свинья?»
— На печенье я извела всю нашу муку, — сообщила ей Нора. — Я ничего не брала из тех корзин.
(Ах, Нора умела читать ее мысли!)
— Это всё нам? — спросил Деннис.
В его глазах читался восторг, смешанный с недоверием. Прошли годы с тех пор, как в доме Чемпионов видели столько ярких красок одновременно.
— Да, Деннис, — ответил мистер Чемпион. — Тебе и твоей… твоим сестрам и брату.
Забыв о сладостях, Деннис побежал к подаркам.
— Они не все твои! — возмутилась Грейс, бросившись следом за ним.
— Деннис, ничего не трогай! — закричала Анна.
Испугавшись, Деннис и Грейс как вкопанные замерли на месте, и даже отец странно посмотрел на Анну.
— Почему же, Анна, дорогая?
Дрожа от собственного бессилия, она не могла ответить — в конце концов, что она могла сказать? «Проклятье! Гори в аду, чертов Кристофер Девенпорт!»
— Анна, ты не можешь обидеть… — мистер Чемпион запнулся, тяжело дыша.
О боже, это когда-нибудь кончится?
— Конечно, папа, — поспешно согласилась она. — Ты прав.
Деннис подошел к подаркам, с сомнением глядя на один из них. Затем, отбросив нерешительность, он принялся их распаковывать, а Грейс с визгом подбежала к нему. Лишь Энтони продолжал молча есть свой завтрак. Он наблюдал, нахмурившись.
Из золотистой коробки Деннис вытащил куклу. Она его не заинтересовала, и он оставил ее покачиваться на краю стола.
— Деннис! — в возмущении закричала на него Грейс.
Брат не обратил на нее внимания и издал радостный вопль, потому что в следующей коробке обнаружил совершенно новую игрушку: разноцветную трубку длиной дюймов восемь. Мальчик приложил глаз к концу с отверстием, покрутил другой конец, а затем издал восторженное «О!», как будто стал свидетелем некоего волшебства.
Грейс расправила волосы кукле, бережно укладывая ее светлые локоны.
— Я назову тебя Маргарет, — сказала она ей. Затем повернулась к Анне. — Она красавица, Анна. Посмотри!
Ярко нарисованные розовые щеки и блестящие волосы придавали кукле вульгарный вид. Ее темно-красное бархатное платье выглядело богато, как у проститутки, а голубые глаза смотрели на Анну так, словно насмехались над ней. Анна положила печенье на стол и резко встала с чувством, будто задыхается.
Не подозревая, что этот звук вонзается в сердце старшей сестры, словно кинжал, Деннис открыл еще один сверток. Однако в его голосе не было энтузиазма, когда он произнес:
— О, книги.
Энтони быстро поднял голову. «О, Энтони, нет. Только не ты». Но он медленно встал и подошел к коробке.
— Философия! — изумленно воскликнул он, и в его голосе прозвучала такая радость, что сердце Анны болезненно сжалось — этот скрип могла услышать только она. «Этот проклятый человек, — подумала она с грустной улыбкой, — и впрямь умеет разыгрывать свои карты, это уж точно». Слезы, ставшие ее постоянными спутниками, застлали глаза. Раньше это было такой редкостью — редкостью до событий последних недель. Но она уже не была прежней: она сдалась, проводя ночи в утешении самой себя, сжимаясь в комочек, пока слезы текли по щекам. Так она и лежала на влажной подушке, чувствуя, как что-то глубоко внутри нее тает, пока она проваливалась в небытие; только так ей удавалось заснуть. И даже сейчас она опустила голову на грудь, дрожа от неуверенности, и быстро направилась к двери.
— Анна, подожди, — окликнула ее Нора, протягивая конверт. — Тут для тебя записка.
Ничего не понимая, она взяла белый запечатанный листок и слепо уставилась на него. Затем, заметив грусть кухарки, она взяла себя в руки и поспешно ушла, чтобы спрятаться в дальней комнате, где все было накрыто белыми простынями и где она могла бы побыть немного одна. «Но это место недолго будет твоим, не так ли? — засмеялся мужской голос в ее голове. — Я приберу его к рукам, как и все остальное».
Анна закрыла дверь и, прислонившись к ней, сползла на пол. Она так и осталась сидеть, уткнувшись лбом в колени; на ее раскрасневшемся лице отражалась боль. Слабая, глупая, жалкая.
Она выйдет замуж за этого человека.
За этого жестокого, агрессивного человека, опасного для нее и для ее семьи. А если он когда-нибудь снова захочет прикоснуться к ней…
«О Боже, помоги мне».
Нет. Она ему не позволит. Она скорее убьет его. Она найдет способ; она…
Она отчаянно плакала, не в силах остановиться. Кристофер пообещал дать ей время. «Время! — Уголок ее рта дрогнул в кривой усмешке. — Как он думает, сколько времени это займет? Месяц, день, час? — Она вспомнила корзины на кухне, эти яркие фрукты, обернутые коробки, полные яда. — Он может купить все, что угодно. Он купит даже любовь моей семьи».
Она подняла голову и тупо посмотрела на записку в своих руках. Она осторожно вскрыла печать, словно оттуда могло вырваться проклятие, и прочла.
Мисс Чемпион,
Я открыл для вас и вашей семьи счета в деревенских лавках. Покупайте всё, что вам нужно, не беспокоясь о стоимости. В частности, я хотел бы, чтобы вы приобрели новый гардероб.
Она расстроенно уставилась на записку. Теперь он хотел купить и ее.
«Она делает это нарочно». Именно так подумал Кристофер, стоя перед закрытой парадной дверью дома Чемпионов. Он постучал в третий раз. Заставлять его подолгу ждать, прежде чем впустить, становилось ее раздражающей привычкой, и это определенно не было совпадением. О нет, совершенно точно не совпадением. Наконец он услышал, как кто-то подошел к двери, и когда она открылась, перед ним появилось лицо Анны без тени улыбки. Кристофер стиснул челюсти.
— Мы не ждали вас сегодня утром, — сухо сказала она, безо всяких любезностей или приветствий.