(Сын Леопольда, Кристофер.)
Светло-каштановые волосы Дэниела были в идеальном порядке, его сюртук сидел с безупречной точностью, и даже его дама, казалось, подходила ему. Дэниел ДеМерси, выросший в тепличных условиях, с малых лет обреченный вести жизнь в достатке и привилегиях. И в совершенстве, разумеется.
— Кто эта девушка? — спросил Кристофер у сэра Колина, туповатого баронета, который, судя по тому, что он говорил минуту назад, не смог бы сосчитать до десяти, не загибая пальцы.
— Это мисс Люси Эдвардс. Очень красива, вы не находите? — ответил сэр Колин.
— Изысканна.
— Как и ее мать, — вмешалась миссис Эдвардс, — я могу ею только гордиться.
Кристофер по-джентльменски улыбнулся ей.
— Ну конечно, как глупо с моей стороны. Я должен был заметить сходство. Но я бы сказал, что вы сестры.
Не переборщил ли он? «Очевидно, нет, — саркастически подумал он. Улыбающаяся миссис Эдвардс была польщена по-настоящему. Она еще и немного покраснела? Да, абсолютно точно. — О, да ладно вам!»
Он снова повернулся к Дэниелу. И он, и его дама двигались так легко, что казалось, будто их ноги не касаются пола. Люси была сногсшибательна. Ее раскрасневшееся прекрасное лицо, взгляд, прикованный к Дэниелу, цветы в волосах — все это сливалось воедино, делая ее идеальным воплощением прелести. Кристофер знал еще до своего приезда сюда, что семья Эдвардс была одной из самых богатых в Кокстоне, и он также знал, что Леопольд настойчиво продвигает брак между своим сыном и Люси. «Что ж, — подумал он, — если дорогой Дэниел рассматривает ее как свою будущую жену, будет истинным удовольствием отобрать ее у него. — Он окинул взглядом эту девушку, которая, казалось, порхала в танце, словно ангел. — Глупая девчонка, ты станешь моей раньше, чем поймешь, что происходит».
Анна оставалась настолько потрясенной поведением этого незнакомца, что в течение нескольких минут даже не могла пошевелиться. «Этого не могло произойти на самом деле», — подумала она. Однако, напротив, именно так все и было. Напыщенный и высокомерный, пресловутый проливатель лимонада пересек комнату, словно бог, сошедший с Олимпа, удаляясь от нее со всем тем вниманием, с каким лев посмотрел бы на муравья.
(Ты — никто, Анна.)
Что ж, она не была самой важной персоной в зале — она это знала, — и он тоже не был первым лордиком, проявившим к ней пренебрежение. Но чтобы даже не извиниться? Нет, чем больше она думала об этом, тем более невероятным это казалось. Внутри нее поднялся ноющий гнев, который перешел из живота в грудь и, наконец, в глаза, начавшие видеть мир в оттенках нежно-красного. Что больше всего приводило ее в бешенство, так это смутное чувство унижения, проникшее в нее. «Какое имеет значение, что думают обо мне эти люди? — горько спросила она себя. — Я постоянно ворчу о том, какие они поверхностные, а потом переживаю, когда они считают меня бедной девчонкой. Игнорировать его — вот что мне следует сделать. Игнорировать его». Но он стоял в нескольких шагах от нее, мило беседуя с хозяином дома и матерью Люси. Ее глаза притягивало к нему как магнитом, и она продолжала сверлить его яростным взглядом, забыв о том, что вскоре ей предстоит танцевать с Дэниелом, забыв о катастрофе со своим платьем, забыв обо всем, за исключением этого самодовольного, грубого, презрительного…
«Прекрати немедленно. Сделай глубокий вдох, чтобы успокоиться. Определенно есть что-то, что я могла бы сделать, чтобы наказать этого грубияна, — подумала она. — Может, мне подойти к нему и устроить скандал». Она покачала головой. Она ничего не сделает, заключила она наконец. Даже обратиться к нему, не будучи предварительно представленной, было бы неприлично. Люди вокруг него посмотрели бы на нее с недоумением, а она не хотела выглядеть нелепо — если уж на то пошло, она хотела выставить нелепым его, этого тщеславного, дерзкого, презрительного, самонадеянного…
— Мисс Чемпион? — окликнул ее стоявший неподалеку пожилой джентльмен. — Мисс?
Невдалеке смеялась миссис Эдвардс, легонько постукивая веером по руке незнакомца из-за чего-то, что он сказал ей с обходительным видом. «Силы небесные», — подумала Анна. Ей было абсолютно необходимо найти способ дать этому человеку понять, что она о нем думает, иначе она просто взорвется.
— Мисс Чемпион? — повторил мистер Гутман.
Анна, вздрогнув, удивленно посмотрела на него. Как долго он там стоял? Она заставила себя улыбнуться, и мистер Гутман протянул ей чистый носовой платок.
— Используйте его, чтобы почистить свое платье, мисс Чемпион, — вежливо предложил он.
Подавленная, она опустила взгляд на уродливый коричневый цвет своего платья.
— Благодарю вас, вы очень добры. Полагаю, я отлучусь на минутку, чтобы спокойно привести себя в порядок.
Он кивнул.
— Этот человек поступил очень грубо, не предложив вам своей помощи, — с сожалением констатировал он, покачав своей белой, исключительно густой шевелюрой.
Анна покраснела.
— О, пустяки, — пробормотала она, пытаясь придать своему голосу непринужденный тон. — Очевидно, он очень спешил. Он не заметил. Безусловно… Если вы меня извините, — быстро добавила она, — я сейчас удалюсь, чтобы привести свое платье в порядок.
И на самом деле ей придется поторопиться, если она хочет привести себя в презентабельный вид до следующего танца. Боже мой! Она так много думала об этом мерзком создании, что совершенно забыла о том, что скоро будет танцевать с Дэниелом. Дэниелом-Трубите-в-Трубы-ДеМерси! Она освежилась, как могла, и когда вернулась в бальный зал, второй танец едва успел закончиться. Она поискала глазами Люси и Дэниела и заметила их в углу неподалеку.
— Анна! — воскликнула Люси, как только та подошла к ним. — Что случилось с твоим платьем?
— Не бери в голову, — ответила она. — Ты же сама сказала, что мне нужно сделать его лучше, не так ли?
К счастью, Дэниел никак не прокомментировал эту катастрофу, за что Анна была ему весьма благодарна. Она и так уже чувствовала себя неловко при мысли о танце. На самом деле ее худшим страхом было то, что от волнения она не сможет сделать и шагу. Вместо этого, когда Дэниел взял ее под руку, она смогла следовать за ним с похвальным хладнокровием: она споткнулась всего один раз. И когда она снова попала в такт, то оказалась лицом к лицу с ним и подумала, что жизнь может припасти для нее прекрасные моменты, даже когда на ней старое, коричневое, испачканное платье.
Ее удовольствие было недолгим.
Люси двигалась в ее сторону, и она была не одна. Анне было крайне неприятно увидеть, что Люси была с ним, с уничтожителем ее платья. Очевидно, она согласилась стать его партнершей в этом танце. В конце концов, почему бы и нет? Он был довольно привлекательным мужчиной. Чертовски привлекательным, по правде говоря — одним из самых красивых мужчин во всем зале. Он обладал элегантной выправкой и имел сильные, но правильные черты лица.
«Нет, — поправила она себя. — Это не так. Во-первых, он обладает не элегантностью, а высокомерием. И он слишком высокий. И слишком мускулистый. А с этими его темными волосами он похож на ворону. И эти пряди, свисающие ему на глаза, нужно подстричь. Да, у него длинные ноги, но они выглядят нелепо в таких узких брюках, и кто-то должен сказать ему об этом ради его же блага. О черт! — Она покорно вздохнула. — Ладно, я пухленькая, на мне залатанное платье, у меня нет ни гроша за душой, и я рассчитываю заставить этого гадкого человека поплатиться за то, что он толкнул меня. Не вижу причин, почему бы мне это не удалось».
Эта мысль обеспокоила ее настолько, что, когда она начала танец, она немного сбилась с шага. Она неловко вернулась на свое место и попыталась уделить внимание Дэниелу, который спросил ее о здоровье членов ее семьи. Анна вежливо ответила ему, но не могла удержаться от того, чтобы не поглядывать на пару, танцующую неподалеку. Светлая головка Люси и ее белое платье выделялись на фоне темного сюртука безнаказанного незнакомца. Он соблазнительно улыбался Люси, и Анна заметила, что на его лице больше не осталось и следа той гордыни, которой оно было исполнено всего полчаса назад, когда он смотрел на нее.