Молодой блондин подошел к Люси, чтобы потребовать танец, который она ему обещала.
— Конечно, мистер Роскин, — ответила она и, казалось, испытала немалое облегчение от перспективы расстаться с ними.
Мэттью шепнул что-то на ухо Люси, и уходя она улыбнулась. Кристофер даже не заметил этого, наблюдая, как его невеста выходит на танцпол. Анна высоко держала голову, ее глаза ярко сияли, а щеки были цвета красных яблок — и от нее исходил все тот же аромат, который Кристофер знал слишком хорошо.
— Если вы меня извините, джентльмены, — сказал Леопольд с улыбкой, в которой сквозил легкий оттенок насмешки, — я тоже пойду найду леди по поводу танца, который она мне должна. Кажется, хотя бы один из нас должен с этим справиться, не так ли, Девенпорт?
Кристофер посмотрел на него.
— Конечно, — ответил он сухо. — Увидимся позже, ДеМерси.
Леопольд ушел. Как только они остались одни, Мэттью похлопал его по плечу.
— Отличная работа, Крис.
Прекрасно. Теперь начнутся его нотации — как раз то, что нужно Кристоферу!
— Не будь абсурден, Мэтт, — раздраженно ответил он. — Я никак не мог повести себя иначе, и ты это знаешь.
Анна была в центре танцпола, лицом к Дэниелу. На ней не было янтарного кулона, который Кристофер подарил ей несколько дней назад — того самого, что он выбрал для нее лично, посчитав, что он подходит к цвету ее глаз, — а ее неглубокое декольте нескромно обнажало молочную кожу.
— Да неужели? — отозвался Мэттью. — А мне показалось, что ты получал удовольствие, глядя, как Леопольд унижает твою невесту.
Заиграла музыка. Дэниел двинулся к Анне, но между ними, казалось, возникла некая неловкость, так как они никак не могли посмотреть друг другу в глаза.
— Не говори чепухи. Никто не хотел ее унижать, — сказал Кристофер. — Говоря это, Леопольд хотел задеть своего сына, а что касается меня, ты прекрасно знаешь, что за это я его упрекать не мог.
— Безусловно, конечно, нет. — Мэттью вздохнул. — Крис, попытки наказать ее за то, что она считает тебя ничтожеством, не улучшат ее мнения о тебе. Ты же это понимаешь, не так ли?
Дэниел что-то говорил Анне, и она отвечала ему с серьезным видом. То ли из-за переполнявших ее чувств, то ли от смущения, то ли из-за своей вечной рассеянности, из-за которой она натыкалась на стулья и людей, Анна оступилась. Дэниел подхватил ее прежде, чем она упала.
(А чего еще можно ожидать от чертова сказочного принца?)
Он держал ее тело в своих объятиях. Он прикасался к ее платью, тому самому, которое купил Кристофер. Кольцо на ее пальце, которое также купил Кристофер, поблескивало.
— Ты говоришь ерунду, Мэттью, — механически ответил он. — Это не… — Внезапно он замолчал, потому что происходящее на танцполе не дало ему закончить фразу.
Анна поднялась после неловкого инцидента и поправляла платье с показной небрежностью. Она не могла не заметить, что Дэниел пытался оставаться серьезным. Он действительно пытался. Он отвернулся, чтобы не смотреть на нее. Он не хотел смеяться, поэтому кусал губы все сильнее и сильнее, но безуспешно. Уголки его рта неумолимо ползли вверх. Она заметила это, но с достоинством притворилась, что кашляет снова и снова. Она прижала руку ко рту, чтобы подавить то, что вырывалось изнутри, пытаясь обрести свободу.
Дэниел посмотрел на нее. К несчастью, она посмотрела на него.
И это был конец.
Смех — свободный, неудержимый, нелогичный в этом душном зале — захватил их, словно в ловушку. Он пленил и заточил их, ослепляя слезами, наполнившими их глаза, оглушая их, скрывая шокированные замечания других танцоров, и сотрясал их тела.
Бомбы радости, чья шрапнель вонзилась в мужчину, который всего в нескольких ярдах от них наблюдал за ними, пока кровь безумно кипела в его жилах.
(Для тебя здесь нет места, Кристофер.)
С разумом, затуманенным биением сердца, Кристофер внезапно направился к танцполу. Мэттью схватил его за руку и удержал.
— Кристофер, не надо…
О здравый смысл, прибежище сильных, где же ты, черт возьми, когда ты так нужен? Кристофер дернул рукой.
— Не вмешивайся в это, Мэттью!
— Хочешь врезать Дэниелу прямо посреди зала? Блестящая идея, Крис! — Он с энтузиазмом кивнул головой и отпустил его руку. — Слушай, что мы сделаем: пока ты будешь избивать его в кровь, я пойду домой и соберу наш багаж. Потому что после этой драки с нами здесь будет покончено, и ты это знаешь.
Кристофер закрыл глаза рукой. «Дерьмо! Дерьмо, дерьмо, дерьмо!» Он чувствовал, как бешено колотится его сердце, и ему нужно было успокоиться. Он должен был, черт побери. Он знал, что Анна любит Дэниела, верно? И ему было абсолютно все равно. Так почему же тогда, ради бога, он воспринимает это так болезненно? «Потому что это позорит меня у всех на виду, вот почему. — Он задышал спокойнее. — Это единственная причина».
— Крис, послушай, — сказал Мэттью, — единственный способ исправить твое положение — это сделать так, чтобы Анна рано или поздно влюбилась в тебя.
— Господи, ты рассуждаешь как маленькая девочка! Да не хочу я, чтобы она меня любила, ей-богу! — «Ради всего святого, может ли этот проклятый вечер стать еще хуже?» — Я хочу, чтобы она меня боялась, и у меня все получится. Черт возьми, она станет моей женой меньше чем, через десять дней!
— Если она выйдет за тебя, Кристофер.
О чем болтал его глупый кузен?
— Не неси чепуху, — сухо ответил он. — У нее нет другой альтернативы.
— На твоем месте я бы не был так уверен. У нее много сомнений насчет этого брака. И, Кристофер, возможно, мне даже не стоило бы этого говорить, но раз уж это ты, я должен. «Сомнения» — это не совсем то слово, которым я бы определил ее душевное состояние по отношению к тебе. «Полное неприятие», или «абсолютное сопротивление», или «непреклонное желание сбежать» отразило бы суть гораздо лучше.
Кристофер напряженно уставился на него. Может ли он быть прав? Он повернулся к Анне, своей невесте. Потому что она была его невестой, черт возьми! Дэниел что-то шептал ей, и она застенчиво качала головой. Она одарила его улыбкой, сверкнувшей, словно жемчужина между розовым и красным цветом ее губ. В танце ее руки касались рук Дэниела, их тела сближались, затем отдалялись, лишь для того, чтобы снова стать ближе.
— Послушай меня, Крис, — продолжил Мэттью, проследив за его взглядом, — начни ухаживать за ней. Признай, что ты вел себя безобразно, упади к ее ногам и умоляй о прощении. Это единственное, что ты можешь сделать.
«Ни за что на свете».
— Или… — ответил он.
— Или что?
«Или я найду способ сделать ее более благоразумной. Эта ведьма меня ненавидит? Прекрасно. Не хочет меня в своей постели? Тем лучше. Она даже не красива, и…»
(«Ты словно рай», — сказал ты ей, Кристофер.)
«…и женщин, готовых ублажить меня, было полно повсюду». В последнее время его обязательства принуждали его к раздражающему воздержанию, но он скоро это исправит. Сегодня вечером или, может быть, завтра. Или послезавтра, самое позднее. Ради бога, это не имело значения. Важно было то, что он не хотел Анну. Он ее не хотел; он никогда не попросит ее заняться с ним любовью после свадьбы. Если только она сама его не захочет, разумеется, в таком случае он, несомненно, будет вынужден ее удовлетворить.
(«Если только она сама его не захочет». Ха!)
Но, боже мой, он больше не позволит ей выставлять его на посмешище. «Я найду способ, ведьма».
— Что творится в твоей голове, Кристофер? — Голос Мэттью звучал очень утомленно, словно эта бесконечная битва высасывала его силы. — Разве того, что ты с ней сделал, недостаточно? Предупреждаю, я не позволю тебе…
— Прекрати. Я ничего не собираюсь делать. — Он невинно посмотрел на него, а затем даже улыбнулся. — На самом деле, отныне я постараюсь относиться к ней лучше.
«По крайней мере, пока не пройдет свадьба. Я не хочу ее пугать».
Мэттью казался еще более обеспокоенным, чем раньше. Вероятно, именно улыбка выдала его намерения. «Да, я явно перегнул палку, — подумал Кристофер. Не обращая внимания на плаксивый голос Мэттью, он посмотрел на сияющее от счастья лицо своей невесты. — Не обольщайся, Дэниел. — Глубоко внутри него вскипела ярость, но затем рассеялась, когда он вспомнил. — Ты никогда не увидишь ее такой красивой, какой видел ее я». Перед его мысленным взором возник ее образ на траве. Он вспомнил ее горячие щеки, которые пылали даже ярче, чем сейчас. Хоть они и были мокрыми от слез, они обжигали ему губы, когда он целовал ее. Он слизывал с ее кожи этот сладкий вкус, смешанный с солеными слезами, и наконец поцеловал ее влажные, приоткрытые губы. Она ответила на его поцелуй и наслаждалась им, ее лицо пылало от самоотдачи и удовольствия.