— Какого дьявола ты здесь забыла? — рявкнул Леопольд. — Иди к себе в комнаты!
— Но к-крики…
— Это был твой сын, который визжит, как течная сука. Почему бы тебе не одолжить ему свое платье, Элеонора? На нем оно определенно будет смотреться лучше, чем на тебе. А теперь сгинь с глаз моих. Немедленно!
— Отец, имей хоть немного уважения к своей жене, — сказал Дэниел, внезапно успокоившись. — Все в порядке, матушка, — мягко заверил он ее. — Это было просто дружеское недоразумение между мной и этим джентльменом.
Леди Элеонора не выглядела успокоенной, а ее полуприкрытые веки и мешки под глазами только подчеркивали нездоровый вид.
— Тогда ты пойдешь со мной, Дэниел? — взмолилась она. — Пожалуйста.
«Какая растрепанная женщина, — подумал Кристофер, холодно оглядывая ее с ног до головы. — Она хотела выйти замуж за Леопольда, а теперь она не более чем половая тряпка. И это подходит ей больше, чем это знаменитое платье».
— Хорошо, матушка, — ответил Дэниел, бросив взгляд на Кристофера. — Нам придется еще раз обсудить это, Девенпорт.
— Можете на это рассчитывать.
Дэниел повернулся и подошел к леди Элеоноре в дверях.
— Пойдемте. — Он деликатно взял ее под руку и увел.
Леопольд покачал головой.
— Какое прекрасное зрелище, а, Девенпорт? Я не понимаю, в кого пошел этот мой сын. Если бы моя жена не была всегда страшна как лошадь, я бы сказал, что он от другого мужчины. Но мне стоило большого труда переспать с ней, чтобы зачать своего первенца, а мне ведь пришлось это сделать, черт возьми! Хотел бы я знать, кто бы смог сделать это добровольно.
— Это не проблема, — сказал Кристофер, сглаживая ситуацию. — Прошу простить меня за слишком бурную реакцию. Просто я привык защищать то, что принадлежит мне.
— Это показывает, что ты мужик с яйцами, — сказал Леопольд и похлопал его по спине. Затем отец улыбнулся ему, как сыну, о котором всегда мечтал — что, в конце концов, было забавно, — и в другое время Кристофер оценил бы эту иронию. Но этому помешал назойливый голос в его голове.
«Анна с тобой несчастна, Девенпорт».
«Но она моя, Дэниел. Она моя, и ты ничего не можешь с этим поделать».
Но она не принадлежала Кристоферу — и он это знал.
Глава 27
О нет! Зачем осуждать страсти? Разве они не единственная прекрасная вещь на Земле, источник героизма и энтузиазма, поэзии, музыки, искусств — иными словами, всего на свете?
— А вот и тот элегантный джентльмен, Анна.
Она оторвалась от теста, которое энергично месила.
— Какой еще элегантный джентльмен, Энтони? — Она вытерла перепачканные в муке руки о фартук и фыркнула. Визиты в этот полдень были совсем некстати; она пекла хлеб, и ей нужно было закончить до того, как муж вернется домой и начнет ворчать. Она подошла к окну и увидела Дэниела. — Иди и впусти его, хорошо, Энтони? Приведи его сюда.
— Пошли Денниса, — ответил брат. — Или оставь его на улице. Ты всегда так поступаешь с Кристофером.
— Это неправда, — солгала она. Энтони не выглядел убежденным, и Анна сдалась. — Деннис, не мог бы ты пойти…
Поглощенный яростной битвой на подушках, ребенок объявил перемирие и побежал к двери.
Сидевшая за кухонным столом Грейс оторвалась от своего рисунка.
— Можно я нарисую его портрет, Анна?
— Конечно. — Дэниел определенно никогда не видел таких портретов, какие рисовала ее сестра. — Это его порадует.
Вскоре за быстрыми шагами ее брата последовали более медленные шаги Дэниела, эхом разносящиеся по коридорам.
Анна встретила его в дверях.
— Дэниел, какая радость видеть тебя, — сказала она.
Дэниел нежно поцеловал ей руку. Она была очарована, глядя на него. Было очевидно, что для одних небеса сияют ярче, чем для других. В тот день ее бывший жених был очень хорош собой: его костюм подчеркивал каштановые волосы, еще больше выгоревшие на солнце; симметричное лицо немного загорело; а телосложение казалось ей более мускулистым, чем в их последнюю встречу. Только глаза казались тусклыми, подавленными, а улыбка на лице была натянутой.
— Анна, — вежливо поприветствовал он ее. — Я не помешал?
— Нисколько, ты же знаешь.
Из противоположного угла комнаты, где из стульев были сооружены две разные крепости, закричал Деннис:
— Так нечестно! Анна! Энтони…
— Тс-с, дети, — отругала она их. — У нас гость. Энтони, не зли брата. Кто научил тебя так невежливо себя вести? — К сожалению, она знала это слишком хорошо. — Играйте честно, или я заставлю вас немедленно прекратить.
Энтони пожал плечами и бросил подушку в Денниса, пока тот отвернулся.
— Извини меня, Дэниел, я ужасно справляюсь с ролью хозяйки, — сказала Анна с обреченным вздохом, оставив попытки снова отчитывать брата. — Но я уверена, ты не против, верно?
— Вовсе нет, Анна. Пожалуйста, продолжай то, чем занималась.
Она поставила чайник на огонь.
— Энтони, когда вода закипит, ты наполнишь чашки. Нора ушла, а Виктория читает папе.
Она вернулась к столу и снова принялась месить тесто.
— Дэниел, чувствуй себя как дома, — сказала она. — Бери стул и садись рядом со мной.
— Если ты не против, я постою рядом. — Обеспокоенное выражение несколько исчезло с его лица, и он посмотрел на нее так, что она пожалела, что не встретила его более официально.
— Есть какая-то конкретная причина, по которой ты здесь, Дэниел?
— Вообще-то, да. — Он стал очень серьезным и пододвинулся к ней ближе, чтобы говорить вполголоса. — Ты не могла бы отослать братьев и сестру в другую комнату?
«Зачем?»
— Постараюсь, — быстро ответила она. — Деннис, Грейс, Энтони, почему бы вам не пойти поискать Викторию и папу?
— Я рисую портрет джентльмена! — возмущенно воскликнула Грейс.
— Закончишь позже. Виктории может понадобиться помощь, чтобы прочитать ту большую книгу в одиночку. Не хочешь ли ты ей помочь, Энтони?
Ее брат посмотрел на нее, а затем на Дэниела. «Он и с места не сдвинется, — с грустью подумала Анна. — Он будет защищать территорию Кристофера. Ах, братик, если бы только…»
— Хорошо, — ответил Энтони. Анна вечно забывала, как сложно предсказать поступки этого ребенка. — Идем. Давай, Деннис.
— Нет, я остаюсь здесь. — Его тоненький голосок прозвучал злорадно из-за груды стульев. — Я хочу печенье.
Энтони повернулся к Анне и пожал плечами.
— Это будет непросто, — вздохнула Анна. — Ладно. По два печенья каждому, если вы уйдете прямо сейчас.
После некоторых колебаний ряды оппозиции дрогнули; первым сдался Деннис, а Грейс последовала его примеру. Держа в руках по два печенья, они ушли без дальнейших протестов.
— Печенье творит чудеса, Дэниел, — сказала Анна, улыбаясь. — Не хочешь одно?
— С удовольствием, — ответил он. Он ни на шаг не отошел от нее, даже когда дети ушли. Он повернулся спиной к столу и прислонился к нему, глядя на Анну. — Сама пекла?
— О, нет. Печенье в этом доме может печь только Нора. Однажды я попыталась испечь его вместо нее, и нашла у себя в постели двух лягушек. Это был всеобщий бунт, ты… — Анна подняла взгляд от теста и покраснела. Она даже забыла закончить предложение, заметив, как он на нее смотрит. «Боже милостивый, неужели он до сих пор ее не забыл?» — Ты сказал, что тебе нужно поговорить со мной, Дэниел.
Его лицо выражало серьезную обеспокоенность, но не из-за нее, а, скорее, за нее.
— Действительно. — Он глубоко вздохнул. — Анна, я бы не хотел показаться бестактным… — Он со вздохом почесал в затылке. — Но что я такое несу? Конечно, это покажется бестактным. Дело в том, что… Анна, я просто обязан предупредить тебя об одной проблеме, касающейся твоего мужа.
Ее сердце екнуло, и руки задрожали в тесте. «Кристофер? Что Кристофер натворил? И почему Дэниел смотрит на меня так серьезно?»
(Случай в траве, Анна? Еще один случай в траве? Почему ты позволила этому случиться?)
«Нет! Я знаю, я уверена в этом! Я уверена в этом! О Боже… Боже, пожалуйста…»