Лина откинулась ему на грудь, расслабляясь в любимых руках.
— Но в график мытья полов в коридоре она внесла всех до единого, — заметила ехидно.
Айрторн усмехнулся.
— Держу пари, парни просто скинутся и наймут уборщицу.
Верно, он же нанимал. За время проживания в общежитии Линден мыл полы лишь однажды: с ней за компанию, и то — чтобы повеселиться.
— Держу пари, ты поделишься с ними контактом, — поддела его Лина.
— Обязательно.
Он прихватил губами мочку ее уха и потянул.
— Щекотно, — взвизгнула Линетта и принялась отбиваться.
Шутливая борьба закончилась ее полным поражением, и уже через несколько минут Лина лежала распластанная на постели, а Линден нависал над ней сверху, удерживая вес своего тела на вытянутых руках, упертых в покрывало по обе стороны от ее головы.
Долгое, какое-то мучительное мгновение глаза в глаза и одна фраза, произнесенная на сей раз абсолютно серьезным тоном:
— Март сказал, мы завтра уезжаем, — как обухом по голове.
Она этого ждала, но почему-то все же думала, что у них есть чуть больше времени.
А время кончилось.
— Ты поедешь со мной? — еще одна короткая фраза и очень простой, казалось бы, прямой вопрос.
— В качестве кого? — сорвалось с ее губ, и ей тут же захотелось прикусить себе язык. Достаточно было короткого "да" или "нет", но она зачем-то решила продлить свою агонию.
Айрторн шутливо закатил глаза.
— Дай подумать… В качестве моей возлюбленной. — Склонившись, отчего короткие светлые пряди снова упали на лоб, коснулся губами правого уголка ее губ. — В качестве моей невесты. — Левого. — В качестве моей будущей жены. — Снова приподнялся на вытянутых руках и заглянул ей в глаза.
У Лины ком встал в горле. Она облизнула вмиг пересохшие губы, уже приоткрыла рот, чтобы ответить, но не нашла в себе сил, поэтому снова закрыла.
Линден истолковал по-своему.
— Если тебя останавливает то, что у тебя по контракту еще два года в Прибрежье, то можешь не переживать, Март все уладит. Захочешь — тебя примут в Центральный госпиталь, как ты мечтала. Захочешь — сможешь работать в столичной гильдии.
Она тяжело сглотнула и все же выдавила из себя:
— Не это.
После чего уперлась ладонями ему в грудь, прося отпустить. Айрторн тут же выполнил ее молчаливую просьбу, сперва скатился с нее, а затем сел на краю кровати, подогнув под себя одну ногу.
Усмехнулся, провел ладонью по лицу, словно стирая с него какую-то эмоцию.
— Знаешь, я видел только, как дам зовут замуж в шикарных гостиных, припадая на колено и преподнося кольца стоимостью с два вот таких Прибрежья. Так что я понятия не имею, как это делается правильно. Если у вас в семье есть какие-то традиции, мы их соблюдем. Нужно официально попросить твоей руки у твоих родителей — без проблем… — Он резко зачесал волосы с лица и уставился на нее умоляющим взглядом. — Черт, Лин, не молчи, я не знаю, как правильно.
Айрторн нервничал… Был абсолютно спокоен, когда Дорнан, как выразилась Розалия, собирался порезать его в капусту. А сейчас нервничал… из-за нее.
Она тоже села, спустив обе ноги на пол, и, сцепив руки между собой на коленях, уставилась на них невидящим взглядом.
Качнула головой.
— Ты все делаешь правильно, но…
— Но что? У нас разное социальное положение? Разный цвет магии? Для меня это не имеет значения.
Лина крепче вцепилась в собственную юбку на коленях.
— Я не хочу, чтобы моя мечта о госпитале сбылась по чьей-то протекции.
— Какая разница, если ты этого заслуживаешь?
Она все-таки подняла на него глаза, посмотрела прямо.
— Для меня это важно, — сказала твердо.
Он шумно выдохнул, снова откинул волосы со лба (все-таки еще мешали, не привык).
— Прости, глупость сказал. Я знаю, как важно добиться чего-то собственными силами.
— Но? — отплатила Лина той же монетой.
— Но до столицы такое расстояние, что я не смогу ездить к тебе на выходные. А я нужен Марту там. И если бы ты хотя бы любила Прибрежье, я бы тебя понял, но ты же сама уже год спишь и видишь, как сбежишь отсюда и никогда не вернешься.
Глядя на него с печальной улыбкой, Линетта протянула руку и нежно коснулась его щеки.
— Это не единственная причина. Я разговаривала с Мартином, — сказала чистую правду.
Линден, на мгновение смеживший веки, принимая эту нехитрую ласку, резко распахнул глаза, перехватил ее руку за запястье и отвел от своего лица, глядя на Лину в полнейшем изумлении. Было очевидно: он не допускал даже мысли, что наставник может вмешаться в его личную жизнь. Как там сказал сам Викандер? Это не его дело.