Впрочем, всю дорогу до общежития вместо плаща Линетту грела мысль, что детям он нужнее и может послужить им хотя бы одеялом.
А потом Ферд проводил ее до дома, вновь поцеловал руку и попрощался. Линетта осталась одна. Тогда-то и пришло осознание реальности: ее плащ не достанется детишкам. Их мать проснется и заберет "обновку" себе. Возможно, даже не поинтересуется, кому эта вещь принадлежала прежде.
Но плаща все равно не было жаль. А вот Моррена и его сестренку — очень.
В итоге за ночь Линетта проспала от силы пару часов, а следующей ночью предстояло работать. Поэтому, несмотря на проникший сквозь незашторенные окна солнечный свет, она не встала, а осталась в постели. Лежала, слушала голоса проснувшихся соседей и просто смотрела в потолок, пока усталость таки не взяла свое.
Встала уже за полдень. В общежитии было тихо, и ей никто не мешал, но Лина помнила о своем обещании Розарии заняться сегодня уборкой. Та как в воду глядела, когда поменялась с ней днями дежурства по дому.
Приведя себя в порядок, Линетта выглянула из комнаты и только еще раз убедилась: никого. А вот пол в коридоре и впрямь нуждался в мытье.
Вздохнув и пытаясь избавиться от сонливости, она направилась на кухню. Сперва выпить чая, а уже потом приниматься за уборку. О том, каково будет работать ночами, думать не хотелось.
В кухне обнаружилась гора крошек, как на полу, так и на столе, ясно говорившая: "Тут завтракал Дорнан". А судя по тому, что Лина с утра слышала вполне миролюбивый голос Розарии, не пытавшейся вставить соседу-неряхе мозги на место, то та не забыла, что сегодня не ее очередь наводить порядок.
Чайник Линетта подогрела прикосновением руки — общий артефакт для нагрева снова разрядился, и никому не пришло в голову его подпитать.
"Ну и ладно, — с раздражением подумала Линетта. — Почему мне всегда нужно больше других?" И тоже не стала тратить резерв на артефакт.
Из-за бессонной ночи и сна в непривычное время настроение было скверным, на подвиги не тянуло. Поэтому она налила себе чай и решила устроиться за столом.
Отодвинула стул, смахнула с него и с края столешницы крошки… И вдруг увидела то, на что не обратила внимания, с порога бросившись к чайнику, — на столе что-то стояло, прикрытое полотенцем. Вышитым белоснежным полотенцем. Лина видела такие у Розарии, и та не позволяла соседям их трогать. Дорнан как-то даже получил от темпераментной женщины по загривку за то, что тянул к чистой вещи свои загребущие, немытые, по утверждению соседки, руки.
Линетта и сейчас не стала бы трогать "священное" полотенце Розарии, если бы не листок бумаги, положенный на него сверху. "Для Лин", — гласила надпись, сделанная размашистым, но между тем аккуратным почерком.
В том, кто мог назвать ее так, не было ни единого сомнения.
— Лин-Ли, ну конечно, — проворчала Линетта, смяла листок и сдернула полотенце, отчего-то ожидая какой-нибудь подвох.
Какой? Понятия не имела, но отвратительное спросонья настроение подсказывало, что ждать чего-то хорошего не стоит.
И ошиблось.
Под полотенцем оказалась тарелка с румяными пирожками, свежими и безумно аппетитными на вид.
Гордость и, вероятно, врожденное чувство противоречия советовали накрыть угощение полотенцем обратно и поискать в шкафу собственноручно купленное печенье, которое должно было остаться еще с прошлой недели. Ну и что, что черствое, зато свое…
"Пользоваться нужно тем, что заработал своим трудом", — снова вспомнился отец.
Линетта отмахнулась от его образа в своем воображении и жадно вгрызлась в пирожок. С капустой. Ее любимые.
Выпечка и правда оказалась отменной, а еще ее было слишком много, чтобы Лина могла управиться с ней одна. Поэтому, наевшись, она прикрыла оставшееся полотенцем и встала. Снова вспомнила худеньких Моррена и Лилли и пожалела, что их дом находится слишком далеко от общежития — можно было бы угостить. И Линетта решила, что в следующий раз, когда соберется навестить малышей (а она непременно это сделает) зайдет в таверну, откуда Айрторн делал заказ, и купит ребятам угощение. Деньги деньгами, но их и правда легко отнять, а еду можно съесть сразу.
Подбодрив себя такими мыслями, Лина принялась за уборку. Подмела, собрала паутину под потолком в коридоре, протерла пыль и как раз налила воду в ведро и приготовила швабру, когда входная дверь хлопнула. Раздался звук быстрых шагов.
Линетта выпрямилась, прядь волос упала на глаза, и пришлось убирать ее тыльной стороной запястья, потому как она уже успела намочить руки.
— Привет, хорошо, что ты уже встала, — Появившийся в дверях напарник был, как всегда, бодр и весел. — О, — Он наконец рассмотрел, чем она занимается. — Неожиданно…