Пролог - Предупреждение «Как попадают на кроличьи горы невинные девушки»
Вдоль стены, под самым потолком тянулись узкие окна, по стёклам которых барабанил обильный ноябрьский ливень. В библиотеке, кажется, отсырели и ковры, и стены с позеленевшими обоями, и шерстяная уродливо-вишнёвая кофта библиотекарши.
Лина топталась у полки с атласами по анатомии. Пахло пылью, затхлыми переплётами и почему-то шоколадом. Девушка заметила между толстыми изодранными корешками заныканную обёртку от шоколада. Странно, что в ней ещё была надкусанная половинка коричневой плитки, а вот привычной хрустящей в руках фольги не было.
Лина подумала сначала спрятать найденную шоколадку в сумку, но отвращение пересилило голодный желудок и девушка пихнула её обратно, поглубже между органической химией и ортопедией.
Вот уже полчаса она бродила туда-сюда, хватая глазами одинокие, выцветшие и никому ненужные названия учебников и фамилии умерших кандидатов проктологии, кардиологии и всех остальных «логий». В библиотеку никто не заходил, все студенты уже давно перешли на электронный формат. На лекциях тут и там сидели и важничали, клацая когтями по клавишам ноутбуков.
А Лина любила книги. Было в них что-то из детства. Откроешь такую, занюхаешь запах плесени, пошоркаешь пальцем выцветшие жёлтые страницы, исписанные на полях синими чернильными пенисами и неприличными шуточками, и на душе становится так безмятежно. Лина выбирала книги иначе, не так, как другие студенты. Она сначала осматривала книгу на предмет потасканности — чем больше было царапин на обложке, тем лучше. Затем она быстро перелистывала страницы, отмечая кофейные круги, пятна и подписи. И в конце она осматривала формуляр — маленький листочек в начале библиотечной книжки, на котором в столбик писались даты сдачи книги и фамилия читателя. Лина с особенным трепетом читала даты, поражаясь иногда насколько древний в её руках экземпляр. Ещё она любила изучать почерки людей на этом формуляре.
Она обязательно брала книжку если кто-то украшал свою фамилию, пририсовывая, например, рожицу внутри буквы «О» или птичку над «Й» или делал вензели у прописных «З» и «У». Такие книги Лина называла «добрыми» и выбирала их.
Но она их не читала. Она смотрела картинки, снимки, схемы, таскала повсюду с собой очередную добрую книжку, бормоча ей приятности, сидя в столовой в полном одиночестве. Лина плохо училась и никогда не хотела становиться врачом. На лекциях она честно дремала, сложившись пополам под высокими партами аудиторий, выстроенных по типу амфитеатра. А если сон не приходил, то читала нацарапанные на парте проклятья от несчастных студентов. Первый курс института пролетел без трудностей, тут она списала, а там помог сердобольный препод, он всё смотрел за её острыми тонкими коленками, пока она, заикаясь, пыталась осилить билет.
На третьем вопросе он поставил ей тройку в зачётке, наклонился ближе необходимого и положил большую потную ладонь ей на бедро. Кончики его пальцев с нестрижеными жёлтыми ногтями залезли Лине под короткую красную юбку, которую она очень любила носить вместе с чёрными тонкими гольфиками.
- Вам надобно подучить теорию, милая. — сказал он сиплым голосом. - А за практику, не волнуйтесь, я вам помогу на следующем курсе. - он неприятно улыбнулся, и его пальцы, похожие на лоснящиеся сосиски полезли ещё выше.
Лина испуганно кивнула, пытаясь сдержать тошноту в горле, схватила зачётку и побежала прочь с экзамена, на бегу срывая со своих плеч мятый медицинский халат и дурацкую шапочку с кудрявых волос. После жаркого как никогда лета начался второй курс, осенний семестр. Он был ещё сложнее, пары начинались с 8 утра и тянулись аж до 20.00 вечера. Лина понимала, что вот-вот её выгонят. Несколько раз даже она была в кабинете декана, слушая вполуха его вопли про отчисление и бессовестную неуспеваемость. В голове Лины вертелась только одна мысль «мать столько отдала денег за вступительные экзамены, она просто убьёт меня за вылет! А потом и сама повесится с горя!»
Лина посмотрела на себя сверху вниз . Вот и сейчас она была в той же алой мини юбке и черных гольфах. Она скривила тонкие губы, теперь в этой юбке она чувствовал себя беззащитной и какой-то грязной. Лина взгрустнула и направилась к проходу, который вёл к лестнице на улицу. Правда, на улицу тоже идти не хотелось, ведь там ливень, а автобус недавно убежал и будет длинный перерыв. Что же ей теперь делать? Пойти в столовку? Лина сморщилась, вспоминая рыжих тараканов, которые бегали в углах столовой и толкотню голодных студентиков возле кассы. В кармане брякнули монеты, оставалось всего сорок рублей, возможно, хватило бы на булочку с маком. Лина зажмурилась от удовольствия, представляя себе булочку с маком.