Я встала и прошлась по дому. Роб, убежавший еще вчера по своим мужским делам, так и не вернулся. Он бывало и раньше не ночевал дома, но к утру всегда старался вернуться и порадовать меня, свою любимую Ли, чем-нибудь вкусным. Быстро приведя себя в порядок, я забралась на чердак. Я любила смотреть с высоты нашей конусообразной крыши, которая была выше всех других крыш в Скрипе, ну, кроме двухэтажного дома старосты.
Из окна отрывался вид на все наше небольшое, еще сонное поселение. Солнце только-только осветило невысокие дома, вокруг была тишина и спокойствие. Жители потихоньку вытряхивались из своих постелей, тут и там открывая массивные ставни на окнах. Правило - закрывать все окна на ночь, были написаны кровью, и ни кому в голову не приходило его нарушить и мне бы очень попало от брата, узнай он, что я забыла закрыть верхнее окно. С тех пор, как было организовано круглосуточное дежурство жителей на сигнальной вышке, уверенность населения, что их не застанет врасплох очередной набег глохов, укрепилась. В последний раз твари уничтожили полностью только одну семью, жившую на окраине, и то по причине прохудившейся крыши, остальные, услышав набат, вовремя забаррикадировались в своих домах. Увидев, что Гера - торговка хлебом уже открыла свою лавку, я отправилась к ней. Она открывала торговлю раньше всех и закрывала лавку перед самым заходом солнца. Все новости, слухи и сплетни собирались в этом месте, и если что-то где-то случалось, то она непременно бы об этом знала. Пухленькая, румяненькая, она всегда была добродушной женщиной, с охотой рассказывая всем желающим все собранные известия.
- Доброй торговли тебе, Гера, - пожелала я ей, купив у нее булочку, - Может, расскажешь, чего нового?
Пока я жевала теплую и сладкую сдобу, мне рассказали обо всех немногочисленных происшествиях, и перешли на сплетни.
-А Роба, ты случайно не видела? - перебила я ее информационный поток вопросом.
- Не видела, Ли, я тебе больше скажу, вчера, перед самым закрытием, его Саад искал по всему Скрипу. У него и спроси, - посоветовала она.
Саад был лучшим другом брата, они часто вместе проворачивали какие-то сомнительные дела. Вчера он заходил и к нам, спрашивая о нем.
Я дошла до дома друга, и тихонько поскреблась в окно. Его мать – ненормальная Эм, часто впадала в транс, при этом неся всякий бред. Она почему-то «любила» нас с братом и всегда, лишь только увидев, громко бранилась. В окно высунулось любопытное лицо его младшей сестры – Сахи и, кивнув мне, скрылось обратно. Вскоре вышел только что проснувшийся Саад, на его лице все еще был отпечаток смятой подушки. Он недовольным взглядом щурился на причину столь ранней побудки.
- Ты не знаешь где Роб? – не стала я тянуть кота за хвост.
- Я не нашел его вчера, хотя мы с ним договорились встретиться, - обиженно произнес он.
- Он не ночевал дома, и утром не пришел. Ты ни чего не знаешь о его планах? - обеспокоенно спросила я, заглядывая ему в глаза.
Он не стал отводить взгляд и отрицательно помотал головой.
- Не беспокойся, крошка Ли, ты же знаешь Роба, может он у девчонок ночевал и так им понравился, что они его не отпустили, - засмеялся он.
Саад был старше нас на два года, поэтому я позволяла ему называть себя крошкой. Но выдвинутая им версия про девчонок, не сбила меня с толку. Я увидела беспокойство в его глазах, к тому же он знал, что я всегда чувствовала фальшь и мне бесполезно врать. Пообещав сообщить мне, как только, что-то узнает, он хотел было проводить меня, но дорогу преградила грозная Эм.
- Ах, ты грязное отрепье, с самого утра хочешь увести сына, - замахнулась она на меня полотенцем.
Я ловко увернулась, уже привыкшая к столь радушному приему и, отбежав на приличное расстояние, показала ей язык. Вдруг Эм резко остановилась, запрокинула голову назад и чужим грубым голосом произнесла:
- Они идут за тобой ведьма, они найдут тебя, - ее тело сотрясалось от конвульсий и изо рта пошла пена.
Саад махнул мне рукой, что бы я уходила, и бросился к матери, подхватывая ее ослабевшее тело. Никто в серьез не воспринимал то, что несла в припадке безумная Эм, иногда она предсказывала погибель всему живому на земле, а иногда просто бранилась.