Кеч оказался мастером в метании ножей. С любой позиции он поражал мишень прямо в цель, вызывая во мне жгучую зависть. Многочасовые тренировки, конечно же, улучшили мой результат, но до его результата мне было далеко.
-Ли, ты неправильно думаешь, - разоткровенничался он, - Ты упорно желаешь воткнуть нож в цель, заставляя себя кидать его.
- А как надо-то, - удивилась я, что оказывается, при этом надо еще и думать.
- Ну, ты должен заставить нож захотеть соединится с мишенью.
- Уговорить, что ли, - усмехнулась я.
- Может и уговорить, а может и стать самим ножом. Попробуй, может, что и получится, - посоветовал он.
С тех пор я спала с ножами, ела и разговаривала, вслух и про себя, иногда ощущая себя глупой девчонкой, попавшейся на розыгрыш старших. Но, не заметив ни одного смешка или ухмылки, продолжила уговаривать оружие. У меня ничего не выходило, пока не приснился Фиц. Его мерзкая рожа ухмылялась, и сквозь зубы показывался раздвоенный язык. На секунду я почувствовала себя кинжалом, летящим ему прямо в глаз. Проснувшись, я поняла, что должен чувствовать нож, когда я направляю его в цель. На следующей тренировке Кеч похвалил меня, сказав: «Теперь тебе надо будет постараться, чтобы промахнуться».
Наши занятия с Туком стали реже, но он заставлял отрабатывать приемы до машинальности с другими партнерами. Я теперь иногда выходила победителем в рукопашных схватках с ребятами, хотя, думаю, что они могли поддаваться.
Как только командир узнал, что я научилась читать, он выдал мне книгу, с описанием всех тварей, их сильных и слабых местах. Я должна была ее хорошенько изучить в пути до Могеца, тратя на это все свое свободное время.
Первый раз я путешествовала верхом, командир следил за правильной осанкой, постоянно поправляя меня. Первые три дня я чередовала езду на лошади, пеший ход или поездку на телеге, вместе с дочерью обозника, которая постоянно строила мне глазки.
На пятый день пути, когда обоз уже встал на ночевку, из разведки вернулись Фро и Тук, сообщив, что неподалеку находиться стая глохов, которая может напасть на лагерь ночью. Командир, собрав нас, принял решение спровоцировать их атаку, не дожидаясь темноты.
Мне отводилась роль приманки. Солнце клонилось к закату, длинные тени от деревьев почти доходили до середины поляны.
- Привязывать мы тебя не будем, чай не коза, - не смешно пошутил Тук, ставя меня на номер, - Постарайся отсюда не уходить, если подойдут, близко не подпускай, мы тебя страхуем. Можешь слегка оцарапать себя, только не усердствуй.
Я осталась одна. Стоя на поляне, я не знала чем себя занять. Оцарапав ладонь, я стала срывать цветы и плести из них венок, оставляя на нем незаметные капли крови, тихонько напевая себе под нос. Вдруг я поняла, что вокруг тишина: не слышно ни одной птицы, только легкий ветерок перебирает листиками венка у меня на голове. Осознание, что тварь рядом, заставило кровь быстрее бежать по венам. Затылок сверлил чей-то взгляд. Резко обернувшись, я быстро выкинула руку с ножом. Попала. Глох, не ожидавший от жертвы нападения, опешил, когда нож с шумом треснул его по лбу, не пробив бронь. От второго ножа он увернулся, скаля ядовитые клыки. Мы кружили по поляне, я, размахивая мечом, не подпускала его близко, понимая, что ножи мне не помогут. Не помогут, кроме одного заговоренного кинжала. У меня оставался только один шанс на спасение, это бросить его в цель – в глаз. Медлить не стала, и в одно мгновение тварь свалилась с торчащей рукояткой из глаза. И только тогда я заметила, что Фро сражается сразу с двумя глохами и не видит третьего, подкрадывающегося сзади. Я вырвала кинжал из глазницы и, свистнув, чтобы тварь обернулась, метнула его. Эрмин уже спешил к красавчику на помощь, и я оглядела поляну. Охота закончилась так же незаметно, как и началась. Итог – шесть хищников сегодня стали нашей добычей. Таха расстроился, так как на его направлении не было ни одной твари, по одному экземпляру вышли на командира и Тука, а вот Фро посчастливилось встречать четырех хищников, правда один ринулся сразу ко мне. Красавчик подошел и обнял меня.