Я свернула в проулок, ведущий к веселому дому, на всякий случай проверить версию друга. Год назад Роб показал мне, чем занимались девушки живущие там. Мы сидели на широкой ветке дерева, примыкающего к самому дому, и смотрели на действо, происходящее за светящимися окнами. В темноте ночи нас не было видно, зато то, что происходило в комнатах, было прекрасно освещено. Я тогда не поняла, зачем он это мне показал, и очень сильно ругалась на него, когда возвращались домой. Только дома он объяснил, что не смог подобрать слов, чтобы рассказать об этом, но я должна была знать, что хотят мужчины, заигрывая с глупыми девчонками. И что он не всегда сможет быть рядом, поэтому я должна научиться защищать себя. Уроки уличной борьбы давал Саад, первый драчун на поселке, а Роб закреплял полученный материал, постоянно задирая меня и заставляя отбиваться.
Обычно веселые девчонки не вставали раньше обеда, но мне повезло, и я встретила Лу, выносившую ночной горшок. Подтвердив мою уверенность в том, что брат не заходил вчера к ним, она вернулась.
Стражи в поселке не было, а к старосте никто по доброй воле не заходил. Все догадывались о его связях с типами, занимающихся торговлей людьми. Поговаривали, что в соседних странах, не запрещалось иметь рабов и темные личности нередко заезжали к нам в поисках живого товара. Особенно нежелательно попадать на глаза старосте было молодым девочкам, так как он открыто поставлял свеженький товар в городской дом, подобный местному веселому дому. Были и те, кто сами приходили к нему, надеясь на хорошую, спокойную жизнь за стеной, но обычно пропадали симпатичные девочки, за которых некому было заступиться.
Я вернулась домой, надеясь, что Роб уже там, но дом меня встретил тишиной и темными углами. Испытывая неясную тревогу, тяжелым грузом висевшей на душе, я переоделась в черный, мужской костюм, доставшийся мне от брата, в котором он раньше выступал на ярмарке. Костюм мне невероятно шел, он как влитой сидел на моей, пока еще не начавшейся меняться, мальчишеской фигуре. Плотные брюки нисколько не стесняли движения, темная рубашка хоть и была чуть великовата в плечах, но жилет делал этот недостаток незаметным. Роб настаивал, чтобы я ходила в платье и я, как послушная сестра, одевала костюм только на тренировки или когда ходила за травами. Из оружия у меня имелся подаренный им небольшой кинжал. Вещь была дорогая и нам не по карману, поэтому я подозревала, что они с другом стащили его у какого-нибудь загулявшего торговца. Брат настаивал, чтобы я постоянно носила его с собой, пряча от посторонних глаз в складках платья.
Я не строила иллюзий, понимая, что не смогу отбиться от группы сильных мужчин, мой конек неожиданность, хитрость, изворотливость. Чем и собиралась воспользоваться в первую очередь. Я была абсолютно уверена, что за мной придут люди старосты, как только он узнает, что брат пропал. Уже несколько раз я ловила на себе его заинтересованный взгляд. Если днем я была в более или менее относительной безопасности, то ночью я смогу надеется только на себя, никто не выйдет на шум и крики.
Я начала готовиться к ночи. Первым делом я прибрала дом, тщательно заправив кровать и убрав всю посуду на место. Унесла в тайную коморку на чердаке воды, сухарей и ведро. Когда стемнело, я вышла на улицу и закрыла снаружи дом на щеколду, потом осторожно забралась внутрь через окно, переживая, что не смогу закрыть на нем ставни. Кое-как устроившись в тесной каморке, я затихла.
Робин (Роб)
Я очнулся в темном, сыром подвале с завязанными руками. От долгого лежания в одном положении тело затекло, и я через боль стал растягивать мышцы. Мои ноги были свободны, и я смог быстро встать. Не спеша, исследуя помещение, я наткнулся на столб и нащупал на нем выпирающий гвоздь, с помощью которого растянул веревки, тем самым освободив руки. Голова гудела, во рту ощущался вкус крови, я ощупал языком зубы и выдохнул – все целые.
Не надо было одному приходить к старосте или сразу уйти после гнусного предложения о продаже сестры. Но я решил обхитрить старого проныру, затеяв с ним игру - предложи больше. И вот результат – я с разбитой головой, сижу в подвале, скорей всего ожидаю работорговцев. Но самое противное – это чувствовать себя бессильным, когда твою сестру, может быть прямо сейчас, продают в веселый дом. Страшно представить, что может с ней случиться, а ведь я клялся матери за ней смотреть.