Эр Герман
Линда из Нэвидолла
Линда из Нэвидолла
Глава Первая
Загадочный кулон
По Каштановой улице, в сторону дома авиатора Роберта, шагал шеф городской полиции. Он приближался медленно и неотвратимо, как объевшийся марципаном бегемот. В темно-синей с лиловым отливом форме он был похож на спелый баклажан, затянутый в кожаную портупею. Узкие ремни врезались в пышное тело, словно бечёвка в ветчину.
Линда, дочь Роберта, завернулась в гардину, чтобы её не было видно снаружи, и выглядывала одним глазом в окно, подсматривая за ранним незваным гостем.
Полицейский шествовал важно. Через каждые шесть шагов он останавливался, обмахивался форменной фуражкой с блестящим козырьком и протирал мятым клетчатым платком вспотевшую лысину.
На улице, несмотря на ранний час, уже было жарко. Листья на липах лоснились и истекали соком. Голубое небо покрылось по горизонту кудрявыми облаками. Всё вокруг предвещало погожий день и невыносимую жару. Но на душе у девочки заморосил осенний дождик.
До недавнего времени жизнь казалась ей ровной, словно аллея в городском парке, по которой она всё лето, с утра до вечера, гоняла на роликах. Линде нравилось, когда медовый ветерок рвал из волос ленту и щекотал разгорячённые щёки. Она любила, когда от скорости закладывало уши, хотелось визжать и смеяться. Мир распахивал навстречу объятия и она падала, зажмурившись, в его мягкие ласковые ладони. Местами гладкий асфальт пересекают трещинки-неприятности, через которые надо перепрыгивать. Их нельзя задеть даже случайно! Тонкие и незаметные, но если заступишь -- случится беда. Глупое суеверие. Недавно Линде исполнилось тринадцать, и она ни за что на свете, не созналась бы, что в это верит.
Этим утром Линда поняла, что на одну из таких трещинок она всё-таки наступила, и та, прямо на глазах, превратила её жизнь в широкий заросший колючками овраг.
На жестяной отлив окна плюхнулся жирный голубь. Он неторопливо прошёлся взад и вперёд, посмотрел на девочку оранжевым глазом, важно курлыкнул и постучал клювом в стекло.
-- Кыш, предатель, -- прошипела девочка.
Полицейский бросил суровый взгляд на окно, за которым пряталась Линда, и зябко передернул плечами. Он никого не заметил, но по спине у Линды зацокали морозные иголочки.
А ведь утро так прекрасно начиналось. Линда проснулась от предчувствия чего-то необычного и волшебного. В животе кувыркались игристые пузырьки. Такое бывает, когда ждёшь новогоднее утро с подарками под пушистой ёлкой, или начало школьных каникул, или день рождения, и вот праздник внезапно настаёт. Хочется петь, подпрыгивать на пружинном матрасе до потолка, кувыркаться через голову, или помочь незнакомому человеку.
Она и правда собиралась сделать что-то полезное. Хоть посуду помыть (надо же когда-нибудь начинать), но прежде чем нырнуть в водоворот бытовых забот, позволила себе чуть-чуть, самую малость, полюбоваться видом из окна. Совершенно случайно она заметила тёмную точку в конце улицы, и в груди шевельнулось недоброе предчувствие. А уже через десять минут эта точка оформилась в тучную фигуру унылого шефа городской полиции на пороге дома.
Полицейский поднялся по ступенькам крыльца, взялся за дверной молоток и стукнул три раза. Линда сползла под подоконник и прижалась спиной к прохладной стене.
Отец вышел навстречу гостю:
-- А! Доброе утро, старина Брукс!
-- Очень в этом сомневаюсь, Роберт. Очень, -- пробурчал полицмейстер.
-- Что случилось?
Взрослые разговаривали достаточно громко, и девочка всё прекрасно слышала через приоткрытое окно.
-- Как обычно, -- вздохнул мистер Брукс, -- я был бы рад заглянуть к тебе просто так, на чашечку чая, поболтать о пустяках, но твоя егоза не даёт никому расслабиться.
-- Опять что-то натворила? -- голос отца стал бесцветным.
-- Обсудим это с глазу на глаз?
Мужчины вошли в дом. Линда услышала стук подбитых стальными подковками сапог по паркету. Заскрипели половицы. Сердце девочки колотилось как спицы велосипеда о прищепку. Они всё узнали? Как? Или, может, Маркус проговорился?
Она на цыпочках подкралась к двери спальни. Выглянула и заметила как в конце коридора промелькнула тёмно-синяя форменная куртка. Тяжёлая дверь кабинета отца сердито хлопнула, отрезав от посторонних ушей мужской разговор.
Линда прикусила губу и прошмыгнула по коридору, до лесенки, которая вела к обитой железом дверце в потолке. Девочка мигом вскарабкалась наверх, поднатужилась и откинула люк.
На чердаке царил душный полумрак лишь узкий пучок света проникал под крышу через квадратное оконце. В ярком луче плясали пылинки. Линда обычно любовалась этим танцем, но сейчас было не до этого. Она отсчитала десять шагов в сторону дальней стены, встала на колени на пыльный пол и подцепила перочинным ножом рассохшуюся доску. Ржавые гвозди давно рассыпались в гнёздах поперечной балки. Половая доска слегка отошла в сторону, Линда прильнула к образовавшейся щели. Отец стоял внизу, прямо под ней, а перед ним, заложив руки за спину, перекатывался с пятки на носок грузный полицмейстер.
-- Роберт, я всё понимаю... Мы все понимаем и сочувствуем тебе, -- бубнил Брукс. -- Но должен же быть предел? Девчонка словно одержимая. От неё никому нет покоя. Сделай, наконец, с этим что-нибудь!
Отец стоял, опустив голову, как провинившийся школьник, и невпопад кивал.
-- Если тебе нужна помощь, ты только скажи. Мы все готовы помочь. Мы ведь понимаем, как тебе нелегко воспитывать дочь одному.
-- Я поговорю с ней.
-- Разговоров мало, -- покачал головой Брукс. -- Раньше ты уже говорил. Я говорил... Все говорили... И что толку? Слова, слова, слова. Она же никого не слушает.
Отец вздохнул:
-- Я поговорю с ней.
Мистер Брукс хмыкнул, достал платок и промокнул пот на лысине.
-- Ладно, Роберт. Исключительно из уважения к тебе, я пока не дам делу ход. Постараюсь успокоить Шлиссуса и мадам Ираину... Она, конечно, склочная дама, но материнские чувства в ней ещё теплятся. Попробую найти подходящие слова.
Линда хитро улыбнулась. Так это из-за дурацкой старухиной таксы? Это же пустяк, ничего серьёзного. Дождь прекратился и запели кузнечики.
-- Но это в последний раз! Понял, Роберт? Я не могу вечно прикрывать эту дрянную девчонку!
-- Не называй её так.
-- Прости.
Полицмейстер нахлобучил головной убор, отсалютовал Роберту и вышел из кабинета. Снова послышалось цоканье подковок. Жалобно скрипнула входная дверь. Отец остался стоять, понурив голову.
Линда, стараясь не шуметь, пристроила доску на место, прокралась обратно к люку и спустилась к себе в комнату. Но едва она устроилась за письменным столом, в коридоре послышалось лёгкое шарканье, отец по старой лётной привычке сначала ставил ногу, а потом переносил на нее вес тела. Раздался легкий стук в дверь.
-- Линда.
-- Да, папочка?
Роберт вошел в комнату и посмотрел на дочь долгим немигающим взглядом.
-- Нам нужно серьёзно поговорить.
Линда повернулась в сторону отца и сложила руки на коленях, словно прилежная ученица и послушная дочь.
-- Когда ты улетаешь? -- спросила она, прикрыв глаза густыми ресницами.
Отец вздрогнул и нахмурился.
-- Да... Сейчас не об этом. Но как ты догадалась?
-- Перед вылетом ты всегда волнуешься, папочка.
-- Погоди, я не для того пришёл.
Линда вспорхнула со стула, стараясь незаметно отряхнуть от пыли юбку, обвила руками шею отца и зашептала на ухо.