– Глафный цфеток это пофигень-трафа! Он люпую боль снимает, при нем нихто тебя не заденет, не обидит, не фызофит на конфликт. Очень полезная трафка. Ее курить можно, растереть, плюнуть и прилошить. Или наоборот. Но от нее люпая боль уходит, ибо пофиг уже…
– Думаю, это кокаин или гашиш, – уверенно прошептал другу на ухо запыхавшийся Барлога. – Нет, я сам не пробовал, но знакомые рассказывали. А у тебя?
– А у меня, дорогой Василий, нет знакомых торчков и наркоманов.
– Ой, вот прям ни одного?
– Мамой клянусь! Последний ушел на небеса, розовые облака пасти с полгода назад.
Ахметка никого не слушал, у него, как и у всякого вменяемого шайтана, всегда были свои планы. А если кто вдруг подумал, что враг рода человеческого теперь будет служить ему же во благо, так вот… даже не знаю, какое слово к вам подобрать… нечто между «осел» и «овца»?
– Еще есть трафа, ее зофут трафой жизни, которая зажифляет всякую рану, тоже боль лечит, но еще дарит феселье, и каждому открыфает сфое счастье!
– Опиумный мак, зуб даю. А кстати, Заур, мак в ваших краях встречается? Или только в Чуйской долине?
– Дорогой Вася, вы неслабо меня пугаете вашими познаниями в наркотических веществах растительного происхождения. Откуда вы все это знаете?
– Бабушка была судмедэкспертом по наркологии.
– О, это многое объясняет.
– Мне было восемь лет, я от нее чего только ни наслушался. Вот например…
Гнилой лес встречается не только в кавказской мифологии. Истории о сгнивших на корню чародейных рощах, деревьях друидов, финских, болотистых перелесках вы легко найдете у разных народов. К моему немалому удивлению, нечто подобное обнаружилось даже у арабов, там в одной черной пустыне тоже стоял гнилой лес, от времени превратившийся в камень.
То есть это были именно каменные стволы, изъеденные странной болезнью, на животных она не действовала, но стоит прикоснуться к дереву человеку, как в течение месяца он сгниет изнутри. Лекарства от такого гниения нет, считается, что это проклятие высшего султана джиннов. Но не будем гадать, нас сейчас интересуют совсем иные места и иной колорит.
– Дорогой кунак, – Василий решил уточнить хотя бы для самого себя глубинную цель их короткого похода. – Мы заперлись черт-те куда пехотурой, без поддержки артиллерии, иррегулярной кавалерии и даже взвода солдатиков. Возникает всего один вопрос: а чего ты сам за этими травками не сбегал?
– Есе более торогой сердсу моему кунак, – так же вежливо откликнулся маленький нечистый. – Мешду нами, кунаками гофоря, мне ф Гнилой лес даже софаться нельзя. Дафай наш самый, самый дорогой из фсех общий кунак Заурбек расскажет тебе, посему…
– Почему? – в свою очередь заинтересовался первокурсник.
– Потому што я не такой храпрый джигит, как фы! Ибо челофек, сорфафший трафу жизни, скоро и сам умрет…
– А вот тут, как говорится, тормозим на минуточку-у, – оба студента переглянулись и застопорили шаг, но призывать к ответу или детализации было некого.
От коварного шайтана Ахметки осталась только большая черная папаха на полусгнившем пеньке. Вот только что был, говорил, шепелявил и нет его! Ребята осторожно огляделись, на всякий приподняли папаху, заглянули под нее, а толку?
Вроде бы от своего импровизированного лагеря наши студиозусы отошли совсем недалеко, однако растительность вокруг кардинально изменилась. Во-первых, вместо привычно каменистой почвы под ногами завораживающе хлюпало болото. Во-вторых, вместо высоких кавказских сосен, ореха или ольхи впереди лишь торчали палки тощих, не развившихся деревьев неизвестной породы, без единого листочка. Ну и в-третьих, заметно стемнело, а поскольку у нас на Кавказе такие вещи случаются вполне себе без предупреждения, то…
– Что делать будем, ваше высокоблагомордие?
– А почему ты у меня спрашиваешь? – нервно дернулся Барлога.
– Вы старше, у вас больше жизненного опыта и даже эполеты золотые.
– Шикардос! Мало того что Ахметка сбежал, мы сами неизвестно где, ночь вокруг, как возвращаться непонятно, так я еще и должен в лицо знать, какие травы нам тут рвать надо?
– Вася, я бы тоже предпочел рвать отсюда когти, а не траву, – вежливо согласился Заур. – Но раз уж пришли, то неудобно будет возвращаться с пустыми руками.
– Тогда давай просто сорвем всего, чего есть, по паре кустиков и валим к нашим. Там на месте разберемся.
Компромисс был обоюдно принят. Два молодых человека пустились выискивать всякие красивые травы и цветы, стараясь обходить особо топкие места и не лазить по темным дебрям. Благо вся полянка Гнилого леса была не столь велика, наверное шагов двадцать-тридцать в диаметре. Тут уж захочешь заблудиться, а фигу тебе…