– Секретная служба, его превосходительства графа Аракчеева следственный отдел, – на ушко прошептал он. – Лишних вопросов не задавать, куда не надо не лезть, исполнять что следует соответственно уставу и ничего более! Главное, чтоб никто ни о чем не догадывался!
– А как же моя офицерская честь? – вякнул было капитан, но заткнулся под холодным взглядом студента второго курса.
– Ваша честь принадлежит Отечеству, не так ли, милостивый государь?
– Разумеется!
– Надеюсь, мы поняли друг друга? И впредь не будем иметь между собою тайн.
– Любых?
– Интимные оставьте при себе, – милостиво разрешил Барлога, и офицер облегченно выдохнул. – А теперь сопроводите нас и представьте, так сказать, коллективу.
– Как именно вас представить?
Василий едва удержался, чтоб не ляпнуть: «…в черных чулках и кожаном белье…», по крайней мере, в ту историческую эпоху эта шутка не считалась бы бородатой.
– Скажите начальству, что прибыл подпоручик Барлога с кунаком и хорунжая… в смысле хорунжий Тимофей, – он вспомнил прозвище отца девушки, – Тимофей Бескровный, с денщиком.
Капитан бросил беглый взгляд на равнодушного Заура, все еще копающегося в стальной птице, Татьяну, покуда держащуюся в тени старого пластуна, и, приняв добродушнейшую улыбку деда Ерошки за чистую монету, дал отмашку солдатам. Пропустить, чего уж там, явно свои…
Но по пути к самому Конвою их проверили еще, дважды. Личная подпись генерала Ермолова и врожденная начальственность, скользящая у второкурсника во всей манере держаться, служили надежным пропуском. Казаки держались с привычным достоинством.
Даже молодой господин Кочесоков на время отложил сокола в мешок и белозубо скалился на простых солдат, изображая самого дикого горца.
– От же чертяка чеченский, – невольно бормотали те. – Мотри, робяты, не ровен час, ночью усех перережет! И как тока ихнее благородия с такими-то дружбу водють?!
Конвоем командовал полковник Бессонов. Кадровый офицер, участник трех войн, лысоватый толстеющий мужчина лет пятидесяти или чуть меньше. Сначала он показался Василию нервным и даже подозрительным, впоследствии оказалось прямо наоборот.
Честнейший слуга государя просто перенес контузию, последствия которой проявлялись в нерегулярных потерях памяти. Во всем остальном Ипполит Дормидонтович Бессонов был отличным воякой, и да, он прекрасно справлялся со своими служебными обязанностями.
– Подпоручик-с Барлога Василий… э-э…
– Викторович, но право, можно без отчества.
– Увольте-с, как же без отчества? – удивился полковник, принимая «агента секретных служб» в походной палатке. – Прошу садиться-с! У нас тут по-простому, без церемоний.
Вася послушно сел на предложенный складной табурет, покуда полковник внимательнейшим образом изучал переданное письмо Ермолова с рекомендациями на всю четверку.
– Как здоровьице Алексея Петровича-с, не захворал ли часом?
– Благодарю, его превосходительство в полном порядке.
– А вы, стало быть-с, идете с нами, до самого Тифлиса? – уточнил полковник.
– Так точно.
– Не желаете ли водочки с дороги?
– Воздержусь, – разумно отстранился Барлога, потому что пока ты еще не в команде, показывать себя алкоголиком при начальстве рискованно.
– Я и сам не потребляю-с, – виновато разведя руками, признался полковник Бессонов. – Так что, вы говорите, привело вас в расположение нашей части-с?
Студент историк неуверенно оглянулся, но поскольку в палатке никого больше не было, он еще раз указал на письмо от Ермолова.
– Нужно почитать-с! Ага… вот как-с… что ж. Не вижу препятствий для дальнейшего прохождения вашей службы в рядах-с Собственного Его Императорского Величества Конвоя! Вашу руку, майор!
– Подпоручик? – уточнил Барлога, втайне надеясь, что прямо здесь и сейчас его начнут осыпать повышениями в чине.
– Подпоручик-с, уж простите старика, – тепло похлопал его по плечу контуженый начальник конвоя. – Идите, отдыхайте-с! Я распоряжусь, чтоб вам предоставили палатку и приняли на полное-с довольствие-с!
Как, наверное, вы уже догадались, ничего подобного сделано не было. Василию пришлось самому искать офицерское собрание, самому представляться и пытаться войти в коллектив. Но это заслуживает отдельного, хоть и короткого разговора. В достаточно широком шатре его напыщенно встретили два крымских татарина (один из которых младший сын хана!), двое черкесских князей и скучающий грузин с тремя слугами.