Обалдевшие старейшины чеченских тейпов так испугались черно-синелицего атамана, что ломанулись на выход с криками «Шайтан-Боклю. Шайтан-Боклю!». А вернувшись, клялись соплеменникам именем Аллаха, что лично видели Бакланова, и он воистину порождение пекла, а не человек! Говорят, после этого чеченские набеги на терские станицы прекратились…
Так вот если один казак смог так запугать банды абреков, то что могут сделать реальные оборотни? Они способны мало того, что держать в страхе племена и народы, но еще и подменить собой их вождей. А тогда ситуация будет просто непредсказуемой.
Пока грузинский князь доставал вино, татары расстелили ковер в центре шатра, и все выложили на него у кого что было, оба студента успели перекинуться парой фраз.
– Дорогой Вася, мы опять бьем по хвостам. Нам срочно необходимо выяснить, где база пришельцев, и, как в прошлый раз, покончить с ними одним ударом!
– Шикардос, ты тут кавказского воздуха надышался, что ли? Каким одним ударом? Даже Ахметка, не к ночи будь помянут, не знает, где та самая база пришельцев? С анунаками было проще, они не скрывались и первыми шли в бой, а эти…
– Чего они хотят? Допустим, вы правы, анунаки ничего не скрывали, били напролом, их цель – золото, рабы, кровь? Но какова цель ящериц?
– Напомню, те тоже были ящерами.
– Я вас умоляю, какая разница-то… – И тут Заур вдруг резко замолчал, в его карих, оленьих глазах сверкнула догадка. – Минуточку, а ведь вы правы.
– Ясен пень, я всегда прав.
– Заткнитесь, дорогой старший товарищ. Так вот, что если анунаки – щеры, а эти, новые, не знаю как их назвать, они – ящерицы?
– Мужицко-бабищенское противостояние… – задумался Барлога. – Пес их разберет, но очень похоже.
– Уважаемыэ, просым к сталу, – громко прервал их грузинский князь, раскинув объятия. – Знакомится лучшэ будем, вино пить, лаваш кушать, сыр, зэлэнь, бастурма нэмного, пэрсики, вах!
Пир-горой затянулся до глубокой ночи. При близком общении абсолютно все конвойцы оказались вполне добродушными, честными и вменяемыми людьми. Завистников к чужой славе или просто скрытых националистов среди них не было. Воистину, каждый раз, когда наша страна попадала в пучину бед, на ее защиту вставали абсолютно все народы!
Не секрет, что либерасты всех мастей любят указывать на ряды коллаборационистов в ту же Великую Отечественную, но дружно «забывают», что тех было подавляющее меньшинство, а самые горячие головы Кавказа, Азии, Сибири совершали такие подвиги во славу общей победы, что до сих пор слезы на глазах…
Если же кто уверен, что-де явление это новое, незаслуженно ругаемое и недооцененное, пусть вспомнит строки поэта-партизана Дениса Давыдова:
…Как правило, ряд читателей гарантированно истерит: «Хватит политики, мы платим деньги не за ваше мнение, а за вашу историю!» Ну, в этом случае те, кто не желает слышать голос автора – всегда получают безэмоциональную книгу нравственно кастрированного писателя. И по факту написанную для такого же бесцветного читателя…
С казаками все было еще проще. Как вы помните, Татьяну с дедом Ерошкой приняли у костра терцев сразу и безоговорочно. После короткого ужина из каши с уткой, одна тушка на десяток ртов, хлеба с салом и чарки некрепкого чихиря все призадумались над тем, как и вправду отличать оборотней от своих.
Первая же идея – а перекрестись-ка, да прочти молитву православную! – явно не работала. Каким-то чудесным образом оборотни прочухивали многое из того, что знала их жертва. К тому же лично Иисус Христос на чужеземную голову огонь и пепел посылать не спешил, дескать, сами разбирайтесь, в том моя неисповедимая божья воля. Казаки и не спорили.
Серебро, хоть оно и было указано самим генералом Ермоловым, тоже выручало не особо, так как срабатывало через раз. Про оборотней все слыхали, но раз командование приказа не отдавало, значит, действуем по-своему, идем от земли, пляшем от печки, как оно кому сподручнее будет. Терцы, донцы, кубанцы, гребенцы, да все, кто вырос в одной станице, друг друга знали как облупленных, и что бы ни успел перехватить оборотень, но абсолютно всего он знать не мог. Может, поэтому подобный случай был известен лишь один…
– Тетка моя двоюродная мужа своего ведром обрушила! Дескать, он как выпьет, так до нее сердечно домогается, хочь в хате из без того считай двенадцать ребятишек по лавкам галопом скачут. А тут выпил и ничего. Она и тем боком и другим, и нагибалась, и грудью напирала – ему оно как и без интересу. Ну и не сдержалась баба… – от души рассказывал румяный подъесаул с Дона. – Рука тяжелая, плечи широкие, поросей годовалых под мышкой таскала, ну и хлобыстнула так, что тока щепки в стороны и уши врозь! А мужняя харя с изумления великого сей же миг в ящерицыну морду превоплотилася. Пока тетка в голосину орала, ужо и детишки подбежали, добили чем там было что под руку попалось. Двенадцать-то на одного! А настоящего батьку их потом всей станицей искали, да от так не нашли…