Во-вторых, их можно уничтожить практически в любой момент. Но стоит ли так спешить? Гораздо интереснее, когда ты можешь дергать за ниточки, заставляя, по выражению местных, кого угодно плясать под твою дудку. Допустим.
Цивилизованные нунгалиане сказали бы: водить, закрыв глаза, вокруг собственного хвоста по кольцам Сатурна. И вот уже враг сам делает за тебя всю грязную работу по собственному уничтожению. Это ли не прелесть?
В-третьих… Верховная со свистом втянула язык сквозь тонкие губы. Кажется, она забыла, что в-третьих? Наверное, что-то несущественное, иначе она бы запомнила.
– Кто сейчас контролирует ситуацию?
– В лагере самцов две сестры, Низшая и никакая.
– Они достаточно опытны?
– Низшая младшая помощница штурманки. Никакая (с маленькой буквы) вышла в первый раз, но она очень старается, Госпожа.
Верховная откровенно зевнула. В случае неудачи такими сестрами принято жертвовать не задумываясь. Как правило, они туповаты и не могут подняться по карьерной лестнице. Но как ни странно, у них вкусное мясо. Так что в любом случае маленькая никакая принесет свою пользу обществу…
– Что с мальчиком?
Ответа не последовало. Докладчица из высших исчезла прежде, чем дослушала вопрос. Есть ситуации, когда собственная жизнь дороже успеха всей экспедиции.
– А вот тут я не поняла?!..
…Ну если по чести, то и наши герои в тот момент столкнулись с похожей проблемой. Да, пленник был похож на великого князя, общие приметы совпадали, но на имя-отчество и фамилию Романовых он не реагировал абсолютно. А строить на пустом месте теории заговора с целью самообмана война отучала быстро. Пришлось отступить.
Итак, кто бы это ни был, выглядел он явно не по-кавказски, скорее славянин. Именно таких гордые абреки воровали где могли, с целью продажи в рабство. Если кто забыл, то наши нынешние друзья-турки успешно осуществляли работорговлю по одну сторону Кавказского хребта и Крыма, а хивинцы и персы забирали людей от второй половины. А мальчики всегда ценились в гаремах…
Барлога упорно домогался у пацана, кто он, откуда взялся, чьего рода-племени, ну хоть что-то? А бесполезно, по щекам мальчика текли слезы, он молчал, не в силах вымолвить ни слова, видимо, вследствие шока и стресса. Такое бывает.
– Отпустите его, не в себе малец, дрожит аж, – Татьяна обняла пленника за плечи, разворачивая на выход, и он пошел за ней, послушно, как ягненок.
Дед Ерошка пожал плечами, подмигнул Зауру, чтоб тот собрал все брошенное оружие, после чего загнал огрызающихся разбойников в уцелевший сарай и припер дверь поленом. Убивать сдавшегося врага никто собирался, хотя все также отдавали себе отчет, что с кривой дорожки абреки не сойдут, переход в монастырь и ангельские крылышки не в их стиле.
Когда вышли из аула и вернулись к терпеливым лошадкам, Василий таки вымолил себе, как герою, специальное разрешение завладеть трофейной шашкой. Старый казак пожал плечами, хмыкнув в бороду, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось.
По совету девушки Барлога из шести клинков выбрал самый богатый, в серебряном приборе, черными ножнами и костяной рукоятью, украшенной маленьким полумесяцем. На клинке было символическое изображение рыбы с четырьмя тонкими лапками.
– Я знаю, знаю, это «волк». Такой у Заурки есть, «волчок» называется.
– Это чеченский «терс-маймун», – сухо поправила Татьяна. – Сиречь вроде как «ревущая обезьяна». Похож на волчка, да не он.
– И откуда у вас в горах взялись обезьяны?
Вместо ответа Татьяна дважды широким махом рубанула сплеча – звук разрезаемого воздуха был похож не на свист, а скорее на гудение крупного насекомого или предупредительное ворчание зверя. Василий с уважением забрал свою шашку, осторожно опуская ее в ножны по самый клюв и вешая перевязь на плечо.
Его младший товарищ тем временем присел на корточки рядом с запуганным мальчиком и постарался улыбнуться как можно дружелюбнее. Он попытался заговорить с ним на русском, на чеченском, на английском, даже пару фраз на немецком вспомнил, но увы…
Вид молодого черкеса все равно заставлял ребенка вспомнить недавно пережитое, и он лишь ниже наклонял голову, ни на что не реагируя. Даже на протянутый старым казаком кусок хлеба. Единственно, когда из кустов, виляя хвостом, выскочил большущий черный пес и начал прыгать вокруг с веселым лаем, мальчик попробовал его погладить. Ахметка озорно подмигнул остальным и в полминуты вылизал лицо маленького пленника до здоровой белизны. Вот тут уже присели все, даже лошади…