– Нашего должны были хватиться, тем более, если… – начал быстро бледнеющий второкурсник, но вовремя догадался прикусить язык. – Ступил, прошу пардону!
Действительно, если голову трупу отрезали, то лишь затем, чтобы труднее было опознать подмену. Поиск по кругу ничего не дал, кто бы ни совершил это убийство, он делал это не впервые и постарался максимально избавиться от улик. И вряд ли убийца был один. Даже наверняка нет! История начинала принимать не самый приятный оттенок…
По знаку старого казака оба студента, спрыгнув на землю, подошли поближе.
– Хоть с головой, хоть без, а похоронить человека надобно. Жаль, тока не ведаем мы его вероисповедания, ну да Господь на небесах небось не сильно осерчает.
Неглубокую могилу вырыли кинжалами, старались как могли. Благо земля в лесу была мягкой, хотя, конечно, камней и тут тоже было предостаточно. Крест сверху не ставили, но короткую молитву дед Ерошка прочел. Без этого тоже никак.
Дальше ехали молча, соблюдая все меры предосторожности. Татьяна и ее дед вообще были малоразговорчивы в походе, оба будущих историка, переполненные недавними впечатлениями или мыслями о бренности всего земного, замкнулись в себе. Маленький князь и так не говорил ни слова, а теперь казалось, даже дышать побаивался. Его можно понять.
Сама смерть, как факт умирания любого живого организма, полностью лишена красоты. Восхищение смертью оставим для поэтов-извращенцев и современных блогеров, лишенных как мозгов, так и совести. Но одно дело смерть как естественный процесс и совсем другое смерть насильственная, как результат убийства. А мальчику пришлось насмотреться всякого.
Михаила Николаевича била нервная дрожь, он обхватил талию стройного владикавказца, вцепившись в веревку, заменяющую ему пояс. Но хоть не плакал, а это уже вызывало уважение. Паренек станет настоящим мужчиной, в этом никто не сомневался. Теперь главное – догнать царский Конвой и разобраться с тем, кого они, собственно, «конвоируют».
Лошадям передалась тревожность всадников, но тем не менее они бодренько перебирали копытцами, двигаясь вдоль лесной опушки ровным, уверенным шагом. Другой разговор, что никто уже не мог позволить себе расслабиться, и уже поэтому не попали в заранее подготовленную засаду. Характерный кавказский гик взлетел над кущами деревьев, и пестрая разбойничья банда кинулась на маленький отряд со всех сторон…
– Матерь божья, царица ты небесная, где ж мы так от нагрешили-то?
Дед Ерошка упреждающе поднял руку, его внучка опустила пистолеты, Вася перестал дергать шашку из ножен, а Заур лапать рукоять кинжала. Наших героев окружили едва ли не дюжина абреков, но все они были мертвыми! Нет, все-таки живыми, но явно не в себе. Глаза остекленевшие, руки с шашками безвольно опущены, изо рта пена, движения дерганые, как у кукол-марионеток, а кони запуганные до предела, вот-вот и просто сорвутся в разные стороны в безумном галопе.
– Дедуль, они вроде как больные на всю голову? – неожиданно жалостливо всхлипнула Татьяна. – Таких от и бить-то, поди, грешно?
– Вообще-то они все вооруженные, – нервно дернулся Барлога.
– Бедненькие-е…
Заур несколькими характерными жестами показал другу, когда и почему женщин накрывает то раздражение на все, то жалость ко всему. Определенные вещи не меняются тысячелетиями. Правда, что делать в подобной ситуации (не с девушкой, а в целом), не представлял себе никто.
Потом трое абреков вышли вперед, и один заговорил странным фальцетом:
– Отдайте нам мальчишку и уходите!
Казаки вновь схватились за оружие, но Василий уже успел опомниться и, вновь вообразив себя главным по чину, толкнув коня пятками, выдвинулся на два шага вперед, вступив в переговоры:
– Минуту внимания, граждане уголовники! А не будете ли вы столь любезны, пояснить, в чем, собственно, заключен глубинный смысл столь оригинальной просьбы?
– Это он о чем? – трое абреков начали переговариваться и спорить. – Какая разница?.. Ну интересно же?.. У нас приказ… Это, кстати, да… Не кстати… Ответьте же ему хоть что-то… Что именно?.. А я знаю?.. Ой, все…
Повисла длинная пауза, после которой одна из сторон попыталась определиться:
– Отдайте нам мальчишку, и никто не пострадает.