– Полная экспертиза, – развел руками Барлога. – Слов нет.
– Софсем нет слоф?
– Он имел в виду, что приличных нет, сплошной мат на языке, – пояснил Заур, засучивая рукава. – И да, я поддерживаю друга Васю. По-моему, кто-то там из другой галактики окончательно нюх потерял и борзеет уже не по-детски! Долго мы будем это терпеть?!
– Ну дык, что ж, татарин, пора бы и нам кой-кому пятак свинячий на затылок поворотить. Что скажете, конвойцы?
Все, включая даже пришибленного горного шайтана, дружно сдвинули брови и кивнули.
…Верховная сидела на полу, обняв колени лапками и уткнувшись носом в угол. Сестры пытались как-то ее отвлечь разговорами о погоде, о последних трендах моды самцов и самок, даже предлагали остатки холодца и немного церковного кагора. Естественно, без всякого яда.
Смена власти у нунгалиан происходила иначе, все через демократические выборы, никаких мятежей или бунтов. Тем более на межгалактическом корабле, где дисциплина была хоть и традиционно хромающая на обе ноги, но наказание за любой проступок – по всей строгости военного времени. А то, что происходило в этой экспедиции, нельзя было назвать нечем иным, как именно войной на уничтожение…
– За что они так с нами? – тихо шептала Госпожа, не уверенная даже в том, что сама себя слышит. – Разве мы враги этим высокомерным самцам? Какое плохое зло мы им причинили? Убиваем только по необходимости, забираем лишь то, что им не нужно. Мы не виноваты в том, что их примитивные технологии не способны к обработке нефтяных и газовых месторождений. Они нужнее нам. И мы не так часто навещаем землю, не более двух-трех раз в столетие. Нам хватает капсул, варвары даже не замечают пропажи хоть чего-то. Но они все равно не успокаиваются, им всего мало, они не хотят делиться, они убеждены, что эта планета должна принадлежать только им! Непостижимый эгоизм…
Низшие вполголоса переговаривались между собой о том, что в таком состоянии они Госпожу видят впервые. На самом деле проблема была куда серьезнее, чем могло бы показаться на первый взгляд. Нунгалиане практически никогда не теряли сестер.
Смертность в экспедициях всегда была максимально низкой, на уровне статистической погрешности. А тут меньше чем за неделю столько членок экипажа не вернулось с задания. Их тела даже не могли быть должным образом утилизированы, хотя бы на уровне консервов. Согласитесь, тут есть о чем задуматься.
– Я многое могу понять, – продолжала вслух жаловаться Верховная, хотя кому и зачем не понимала даже она сама. – Могу понять и принять гибель одной сестры. Ну двух. Но трех-четырех-пятерых-шестерых… и эти дикари не останавливаются! Самцы вознамерились вырезать и уничтожить весь наш экспедиционный корпус, от последней членки экипажа до первой лейтенантки или даже бортовой инженерки! А что будет, когда я останусь одна? Мне тоже выбьют мозг примитивным дульнозарядным оружием, работающим на силе пороховых газов? Это не слишком жестоко по отношению к представителям высшей расы?! Это… это… это уже буквально… бесчеловечно в конце концов!
Сестры гадали, чем это дело закончится. Нет, факт того, что ничем хорошим, признавали уже все. Когда Верховная впадает в такую депрессию, то вряд ли она сможет принимать адекватные решения.
Возможно, ей стоит передать временное руководство первой капитанше из Высших или хотя бы первой штурманке. Такое разрешалось уставом межпланетных кораблей. Но в любом случае на это должен быть поступить прямой приказ и внесена соответствующая запись в судовой журнал. До этого терпеть молча, с советами не лезть, на «зайка моя» не нарываться…
Неожиданно бормотание из каюты Госпожи стихло. Она подошла к дверям, решительно распахнув их хвостом. Верховная являла собой саму собранность:
– Я выплакала все слезы, и теперь в моем сердце горит только месть…
Все сестры послушно склонили головы.
– Да, и еще, вино осталось?
Спать в тот вечер увалились буквально все и без долгих уговоров. Дед Ерошка объявил, что полночи дежурит он, а уж до рассвета его внучка. Считается, что старики вообще меньше нуждаются во сне, но я не думаю, что это правда. В любом случае лично я после такой физической нагрузки, ежедневного стресса, небогатого питания, по полдня в седле, полдня на мордобое, плюс еще два недоумка на твоей шее, да чтоб еще до кучи и не спать? Увольте!
О чем он думал, сидя у костерка, разумеется, никому доподлинно не известно. Ребята спали, Татьяна и мальчик тоже, я как автор вообще не при делах. По крайней мере до того момента, как у огня прилег большой черный пес. Ахметка улыбался изо всех сил и вилял хвостом, прекрасно зная отношение набожного терского казака к нечистой силе…