План Госпожи был куда изящнее. Во-первых, он строился не на грубом физическом насилии, а на тонком психологическом давлении. Во-вторых, это выводило нунгалиан не просто в разряд богов, а в некую касту неприкасаемых. Просто потому, что они ни разу не давали самого повода обратить на себя внимание. И в-третьих, им не было необходимости надолго оставлять эту планету, быть может, они никогда и не уходили с нее.
Нунгалиане не сразу дошли до этой идеи, понадобились тысячелетия, и да, в этом был определенный риск, однако он всегда себя оправдывал. Но самое главное, что из всех инопланетян, посещавших Землю, они сумели дойти до этой мысли, а другие до сих пор нет.
Внедрение сестер в человеческую среду было одним из самых важных шагов в грядущем подчинении всех варварских народов этой непокорной планеты.
– Я хочу вас понять, – мечтательно протянула Верховная, сладко потягиваясь в кресле. – Даже если мне придется залезть к вам в голову. В буквальном смысле…
…Если кто-то считает, что стоило Барлоге с Татьяной покинуть основную группу, как все остальные там воспользовались моментом, дабы расслабиться и отдохнуть, то фигушки. На самом-то деле у них там все было гораздо сложнее и, быть может, даже напряженнее. Судите сами.
Маленький шайтан не то чтоб разнюнился, но реально впал в комплексы. То есть честный Ахметка попытался остановить своих кунаков, а его советы были проигнорированы. Это вызывало если не обиду, то уж досаду точно. Черный пес улегся в стороне, положив морду на передние лапы, и не сводил глаз со старого казака, прекрасно понимая, кто тут главный.
Студент-первокурсник замер в седле, хотя его вороной нетерпеливо переступал копытцами. Великий князь вел себя крайне достойно для ребенка его возраста и положения, то есть не капризничал, не ныл, не просился к маме, не предлагал денег за спасение, не угрожал казематами Петропавловской крепости.
Конечно, всех напрягал тот факт, что малолетний ребенок от стресса потерял дар речи и до сих пор вынужден просто выводить буквы на песке или золе, но тут уж увы…
Заур не знал, есть ли в Тифлисе хорошие специалисты, но мальчика в первую очередь необходимо будет отправить к врачам. Естественно, что ни психологов, ни психотерапевтов в столице Грузии девятнадцатого века, разумеется, и близко не было. Это понятно.
Там все вопросы душевных травм решались одним традиционно-радикальным методом – пьянкой! Если не помогала индивидуальная терапия, то в ход шла групповая, с песнями и танцами. А согласитесь, очень непросто страдать под «Гамарджоба, Гогия!», после сациви, хачапури, хинкали, залитых пятью литрами кахетинского, и гремящую со всех сторон отчаянную лезгинку!
– Для ребенка такое не подходит, – почему-то вслух сказал молодой человек.
Дед Ерошка обернулся в его сторону, Заур покраснел, смутился и замотал головой. Все-все-все, проехали, задумался, ерунда, ничего такого. Парень прокашлялся, проверил наличие стального сокола за пазухой и не выдержал:
– Они не слишком долго там?
– Так от поди и получасу не прошло.
– Ну не знаю, там туда-сюда-верхами, максимум минут десять. Дедушка, может, нам тоже пора?
– Куды спешить-то, татарин?
– На помощь нашим.
– Да ты за кого сердцем переживаешь за внучку мою али за кунака своего?
– За обоих!
– От же забурунный[52] ты у нас, – усмехнулся в бороду старый казак, и именно в этот момент громыхнул сдвоенный выстрел.
Заур резко рванул поводья, застоявшийся вороной едва не вздыбился, а мальчик за спиной первокурсника полетел на землю. Хорошо еще достаточно удачно, у детей кости пружинистые, а этот еще и умудрился перекувыркнуться в воздухе, упав словно кошка на все четыре лапы.
– Добрый хлопчик, – похвалил старый казак, снял с плеча второе ружье и протянул его студенту. – Держи от! Стрелять-то умеешь?
– Из кремневого ни разу не стрелял.
– Так чего сложного? От так взводишь курок, целишься по стволу, а на энтот шарик внизу жмешь, тут тебе все дела, – доступно объяснил дед Ерошка, как вдруг удивленно вскинул брови: – Эй, паря, а малец-то где?
Резвый Михаил Николаевич на тот момент успел удрать аж до соседнего орешника, но там неожиданно встретил оскаленную пасть черного пса. Ахметка еще и гавкнул как следует для острастки, клацнув страшными зубами перед самым носом. Мигом вернувшись, мальчик поднял обломок палки и написал на земле: «Не ходите туда!»