На минуту Василий вдруг натянул поводья, словно бы что-то вспомнив. Он обернулся, приподнялся на стременах и крикнул другу-студенту:
– Заурка, а как же твердый знак?!
Никто ничего не понял. Барлога махнул рукой с белым платком, он и сам не был до конца уверен, что все разобрал правильно, зацепившись за несущественную мелочь. Но с другой стороны, хотя бы предупредить был обязан. Заур не дурак, он догадается.
С корабля по парламентеру не стреляли, а метров за двадцать беззвучно отворился нижний люк. Вниз сполз широкий стальной трап. Значит, первокурсник был прав, их ждут на переговоры. Все остальное потом…
Лично я тоже не очень понимаю эту тайную страсть всех нехороших злодеев на «перетереть за жизнь перед смертью». Вроде как вы ведь все равно собираетесь нас убить, так смысл в задушевных разговорах? Но знакомый психолог как-то объяснял, что логика в подобных действиях есть, и она заключается в том, что ни один человек не считает себя конченым мерзавцем. Я расшифрую.
То есть самый закоренелый и бездушный маньяк всегда где-то в дальних и забытых закоулках подсознания ищет оправдания себе и своим преступлениям. Разговаривая с жертвой, он пытается таким образом убедить самого себя, что поступает правильно, что несчастный заслужил смерть, что иного выхода нет и поэтому никто на свете – ни человек, ни бог – не могут его осуждать. Он хороший! Это жертва плохая, довела его, сама виновата, нет ей прощения, умри кроваво… как-то так.
Барлога отметил, что высота открытого люка позволяла въехать на корабль верхом, и не задумываясь воспользовался этой возможностью. Хозяева наверняка настолько обалдели от подобного хамства, что даже не успели сказать: вытирайте копыта, там при входе коврик есть.
Впрочем, и злорадного, торжествующего хохота тоже не прозвучало. Трап втянулся и дверь бесшумно закрылась за хвостом буланого коня. Дальше история опять пойдет двумя линиями, поскольку главные герои разделились и каждый храбро взялся за свое дело.
Господин Кочесоков спрыгнул с седла, попытавшись привести в чувство ближайшего к нему молоденького солдатика. Похлопал по щекам, встряхнул, парень слабо застонал, открыл глаза, но не мог встать даже на четвереньки. Да-а, тут без профессиональной реанимации никак не обойтись. А на ноги нужно было поднимать всех…
Чем бы ни пальнули по нашему Конвою, инопланетное оружие было сколь гуманным, столь же и мощным. Хотя насчет гуманизма, возможно, я и поторопился, кто знает, какие побочки могут проявиться потом через недельку или месяц, или год. Но по крайней мере, на данный момент все были живы: и люди, и лошади. Нунгалиане никого не убивали без дела.
– Огнище, – уважительно протянул Василий, оглядываясь по сторонам.
Его буланый друг тоже вытаращил глаза и распахнул рот, едва не сплюнув удила на пол. Внутри инопланетный корабль казался еще больше, чем снаружи. Высоченные потолки, пластик и металл, оригинальный хай-тек, зеркальные полы, все чистенько, ухожено, вымыто, надраено, как во время штиля на флоте. Внутри никого, но учитывая, что коридор большой и куда-то все равно приведет, наш парень с выбором маршрута особенно не парился.
– Всем привет, всем добра! – эхо разнесло Васин голос по всему кораблю, но навстречу по-прежнему никто не вышел.
Они с конем дотопали до конца коридора, развернулись, пошли в обратный путь, а с ними по-прежнему никто не хотел общаться.
– Пе-ре-го-во-ры!
В ответ лишь отголоски эхо «во-ры, воры-ы…» и все та же скучная, хлорированная тишина.
– Значит, сами приглашали, сами двери открыли, а теперь втопили заднюю? Ладно, не хотите по-хорошему, будет как всегда.
Барлога лег на шею коня, что-то прошептав ему на ухо. Умное животное тут же закивало и, сделав морду кирпичом, навалило сзади такую ароматную кучу конских яблок, что аж зеркальный потолок затуманился. Вот тут-то экипаж корабля и прорвало…
– Что вы себе позволяете?! – в стенах открылись невидимые до этого момента невысокие круглые люки, из которых горохом посыпались сестры. – Варвары, дикари, самцы! Вы не в курсе, что такое туалет, сортир, уборная, WC?!
Василий меж тем гордо выпрямился в седле и на пару с конем наслаждался общей суматохой. Не менее десяти членок экипажа, разных чинов, профессий и уровня доступа метались туда-сюда, убирая навоз, отмывая пол, вытирая буланого под хвостом гигиеническими салфетками и лихорадочно пытаясь проветрить помещение. Одну из таких старательниц второкурснику удалось поймать за шиворот служебного комбинезона: