– Я повторяю, кто смотрит за варварами?!
Ответом было лишь смущенное молчание.
– А что, если они там чего-нибудь замышляют?
Экипаж ответил пренебрежительным фырканьем. Дескать, на что вообще способны эти дикари при виде настоящего космического корабля с подготовленными к стрельбе гальваническими психотропными пушками? Правильно, ни на что.
– Васенька, вот теперь вы понимаете, как они все меня бесят?
– Так он Васенька-а-а, – умиленно пронеслось в едином вздохе по всему кораблю.
– Мадам, уверяю вас, что прямо сейчас спущусь вниз и разберусь с нашими по полной программе, – громко пообещал студент в офицерском мундире, неожиданно чувствуя себя не совсем уютно при таком агрессивном любвеобилии со всех сторон. – Где мой конь?
– Его никто не съел! – пискнули из первых рядов.
– Вот только попробовали бы…
– А можно было?
– Нет!
– Почему? Говорят, люди сами едят лошадей.
– Вам разрешается, а нам нельзя? Это сексизм и межпланетарный расизм!
– Зато он красивый!
– А можно мы тоже будем называть вас Васенькой?
Вот теперь и Барлога вдруг понял Верховную. Чисто женский коллектив, реально, иногда прямо-таки бесит…
…Господин Кочесоков, на пару с ящерицей в образе великого князя, увязали в казачью бурку так называемого лжеконвойца. Стальной сокол сбил нунгалианку одним ударом, отправив ее в глубокий нокдаун. Спас лишь крепкий череп ящерицы и маленький мозг. Наши навалились дружно, и подменный офицер был пленен.
По факту, как и говорилось ранее, им оказалась сестра из Высших, но если ты связана по рукам и ногам, во рту кляп и нет никакой возможности пошевелиться, то ранги и чины уже не имеют особого значения. Остается грозно вращать глазами и пускать носом пузыри. А этим мало кого запугаешь, ну уж не наших отчаянных героев точно.
Низшая, все еще пребывающая в привычном для себя образе взлохмаченного мальчишки, не удержалась от искушения пару раз пнуть старшую товарищицу коленом под зад. Не для того, чтобы подтвердить свою лояльность казакам и студенту, а чисто по-женски, от всей души. И кто бы ее за это осуждал? Уж не я, это точно.
По совету деда Ерошки Заур и Татьяна бросились проверять того мальчика, что удерживала Высшая. Он мирно спал, свернувшись калачиком прямо на земле. И да, он был практически копией того подростка, что шел с ними рядом все последнее время. Ипполит Дормидонтович Бессонов нашелся рядом, в палатке, возможно, он как раз пришел будить его высочество. При беглом осмотре показалось, что никто серьезно не пострадал, но, разумеется, всем им стоило бы показаться врачу. Да и, честно говоря, всему Конвою в целом!
Сам старый казак вместе с нунгалианской перебежчицей в четыре руки начали оттаскивать тех, кто почему-то находился слишком близко к космическому кораблю. На самом-то деле, от первых рядов павших до того трапа, по которому въезжал Василий Барлога, было метров сто, но тем не менее. Неизвестно, когда село это судно, непонятно, как оно будет взлетать, и мало ли, вдруг кто где пострадает? Бессмысленный риск не в казачьих традициях.
Черный пес суетился везде, где мог. Но неожиданно он и оказался самым полезным, потому что стоило шайтану вылизать лицо какого-нибудь человека, как тот сразу же начинал приходить в себя. Чудо чудное? Не знаю, но как говорят, оно работало…
– Подведи своего коня, – не оборачиваясь, приказала Татьяна.
– А можно иногда добавлять «волшебное слово»? – привычно напрягся Заур. – Пожалуйста, называется.
– Ох уж прости меня Христа ради, друг сердешный! Огрубела манерами в мужском обществе. Вороного своего за ухо сюда тащи, кому сказано, мать его блудливую кобылицу за хвост да на погост?!
– Зачем так? Вы же девушка…
– Девушка? Я?! – искренне удивилась казачка, хлопнув в ладоши и уперев руки в бока. – А ты ничего разом не попутал, татарин? Девушки они в мужском не ходят, шашками не рубят, кинжалами не режут, не стреляют в яйцо куриное за сто шагов! Они марафет наводют, на вечерках пляшут, с парнями обнимаются, приданое шелком расшивают.
– Я не в этом смысле…
– А от такие, как я, что с войной повенчаны, потом и в станицу вернуться не могут. Бабы заклюют – дескать, с казаками да солдатиками годами жила, стало быть, дрянь гулящая! Пришла мужиков наших портить, колдовка! Ну а и коли не спала ни с кем, так все одно поди ее кажный офицер лапал! Потому у ней и руки грубые, и голос без жалости, и такту деликатного нет ни разу.