Маленький столик накрыт куском алого шёлка, а на нём, к вящей радости голодных студентов — половина чурека, лесные орехи, в глиняной миске тают куски дикого мёда в жёлтых сотах, и отдельно, в медном кувшинчике, домашнее абхазское вино. Дед Ерошка важно подтвердил, что всё проверено на вшивость, можно потреблять.
Когда на столе не осталось ни крошки, старик разлил всем по одному стаканчику сухого красного. Больше нельзя, пьянство до добра не доводит, а на чужой земле тем паче. Подробный отчёт о походе за Линию давала Татьяна. Она достаточно честно, хоть и с экивоками, расписала их совместные приключения, начиная от взрыва и до победы над чёрными абреками.
В обоих случаях, как понимаете, главным героем был бравый подпоручик Василий Николаевич Барлога, а его кунак, мирной татарин Заурка, осуществлял, так сказать, подсобные функции. И это в принципе, верно, не поспоришь. Но всё равно непонятно, зачем казачка вообще так затейливо расставляла акценты? Быть может, таким нехитрым образом она вызывала в парнях ревность и провоцировала на состязательность? Кто разберёт таинственную душу красивой девушки…
Вася, к его чести, всячески превозносил храбрость товарища, но быстро отвлёкся, когда казачка отвлекла его вопросами о том, как люди в будущем под землёй ездят, как у них там книги разговаривают, железные птицы людей катают и правда ли, что ежели у девки грудь не выросла, то её (в смысле грудь!) раздуть можно? Сама Танечка, понятное дело, до таких вопросов и не додумалась бы. Но видимо, что-то почерпнула из необременительной болтовни двух товарищей с исторического факультета, вот и захотела детализации…
— А где наш шайтан? — не зная о чём ещё спросить, буркнул первокурсник, стараясь не смотреть в их сторону.
— Чегось?
— Ахмэтка, кунак наш, шайтанама, гидэ?
— От теперича понял, — благодушно кивнул пластун, маленькими глоточками прихлёбывая слабенькое винцо. — Ахметка-от ваш по делам своим нечистым отправился. Куды? Про то не ведаю. Он не сказался, а я за его мордою богомерзкой следить-от не подряжен, с меня и вас двоих на шее предостаточно.
— Спасиб, отэц!
— Да ты чего посмурнел-то, татарин? — усмехнулся дед Ерошка. — Али уж так внученька моя в сердце запала, что в лютую ревность к товарищу впал? Так-от ты первый женись, офицерик, поди, ещё её замуж не звал. Да и не позовёт.
— Пачэму, э?
— Так друг твой, понятное дело, из благородных. Дворянских кровей, стало быть. Ну, Танька-от простая казачка, хоть и атаманова дочь, а всего приданого кинжал да винтовка. Дом-то у них богатый был, его со всем добром абреки спалили. На всю станицу хорошо-от, ежели два забора уцелело. А так — ты бедный, она небогата, отчего вместе не быть?
Повесивший было нос господин Кочесоков слегка воодушевился.
— Тока-от я думаю, вряд ли она за горца-то пойдёт, — мигом переобулся дед Ерошка. — Упрямая дюже, веру чистую, православную менять не станет, да и в хиджабе вольную казачку ходить тоже не заставишь. Ей в ауле вашем нипочем не выжить. Разве от тока тебя в казаки переписать? Отчего ж нет, бывало такое. Отслужишь свой срок на кавказской линии, а там, глядишь, до хаты в отпускную, и грудь в крестах! Ежели не убьют, конечно. Тогда не, тогда не нать…
Заур прикинул перспективы, сравнил длительность службы иррегулярных войск с современной армией Российской Федерации и понял, что любящей жены он просто не дождётся. Она естественным образом состарится до его героической демобилизации.
— Да по совести-от говоря, а и куды б ты молодуху привёл? У тебя всех богатств только и есть, что черкеска старая да папаха с дырой. На хату гроши нужны, опять же хозяйство какое-никакое, коровка, лошадок пара, барашки, да гуси, да куры. Ты с земли-то прокормиться сумеешь?
Первокурсник умоляюще вскинул брови вверх. По окончанию долгого пятиминутного задумчивого размышления он окончательно понял, что матримониальных надежд в этом мире у него нет. Во-первых, парень всё ещё собирался вернуться в своё время, а во-вторых, сама мысль забрать с собой Татьяну (хотя куда она без деда?) в шумную Москву или к родителям во Владикавказ ушла, не попрощавшись.
Подозреваю, что на серьёзных щах, без особого цензурирования, подобную идею отверг бы и Барлога. Впрочем, не всю! Вот он бы запросто не стал париться, а взял и остался здесь навсегда. И самое смешное, что Заур подспудно понимал — у Васи здесь всё преотличнейшим образом получится.
Устроится советником или прорицателем при том же Ермолове, впоследствии переедет с молодой женой в столицу, произведёт там фурор, станет знаменитостью салонов, будет посещать приёмы, а, зная всю историю кавказских войн, вполне себе вовремя прикупит домик в Кисловодске, куда будет приезжать на воды каждое лето. И хорошо, если ещё историю не полезет менять, с него станется!