Джинны мгновенно отреагировали, и два черепа обернулись в сторону студента. Заур осторожно отступил назад, сдвинув папаху на брови, незаметно шаря взглядом по сторонам — где может быть тот, кто управляет дронами? Разумеется, никого похожего на прыщавого подростка с джойстиком или очкастого военного в камуфляже с ноутбуком он не нашёл. Зато на каменном заборе вдалеке сидел сокол с подозрительными глазами. Они равномерно мигали красным, что, согласитесь, нехарактерно для данного вида птиц. Владикавказец понял, что вот оно и есть…
— Так как вас там называть, звёздные лорды? — продолжал надрываться подпоручик, и джинны, кажется, его слушали. Сокол так уж точно повернул любопытную металлическую голову. — Позвольте мне, как представителю научной интеллигенции и вооружённых сил Российской империи, приветствовать вас на планете Земля! Смотрите, я пришёл с миром!
Он подчёркнуто медленно снял плечевой подвес с саблей, демонстративно положив его у ног, и тихо подмигнул нечистому, мол, ничего не бойся.
— Если вы на серьёзных щах хотите найти достойного местного жителя, обладающего нужными навыками и развитым интеллектом, то этот мелкий обмылок вам не подойдёт. Возьмите меня!
— Э-э, сачем так ругаиссья? Обозфал нехарашо бедного Ахметку…
— Видите, он даже двух слов связать не может, дефекты речи хуже, чем у Куценко!
Вася гордо встал за спиной обиженного маленького шайтана, легко приподнял его за шиворот и вдруг одним мощным броском отправил в долгий полёт, удачно закатав рогатого прямо в объятья неприступной казачки, вышедшей с ружьём на порог сакли. Пухлые губки кривоногого Ахметки смачно чмокнули её в румяную щёчку. Последнее, что успел почувствовать осчастливленный шайтан — это нежный запах девичьей кожи и тяжёлый удар прикладом в переносицу…
Дроны, видимо, даже не поняли, как это произошло. Да что там дроны, завертевшаяся после всего этого кутерьма была настолько сумбурной и непредсказуемой, что уследить за кем-либо вообще не представлялось никакой возможности, а госпожа логика приказала долго жить. А началось всё с шальной пули, угодившей крайнему дрону прямо меж глазниц. Тот дёрнулся и спустился пониже, что его и сгубило…
— Гаси инопланетных лохов! — грозно взревел Барлога, отрывая голову у ближайшего к нему мертвеца и запуская черепушкой в опустившегося джинна.
Промахнуться на расстоянии в полтора метра было невозможно, и от лобового соприкосновения с тяжёлым круглым предметом дрон дёрнулся, автоматически пальнув в сторону. В результате случайно (вряд ли намеренно!) попал в своего же товарища-джинна. Тот хряпнулся вниз, дымя, как подбитый «фокке-вульф». А дальше пошло-поехало…
Воодушевлённые Васиным кличем скелеты дружно запулили вверх всем, что было под рукой. Кое-кто даже старательно подбросил своего же более лёгкого соседа, так что общими усилиями и второй джинн рухнул наземь. Где уж там был попросту затоптан в диком ритме лезгинки грозной толпой мёртвых горцев.
Бесшумно скользящий посреди этого бардака одинокий черкес сумел добраться до забора и нахлобучить свою папаху на отвернувшегося сокола. Птицу накрыло с головы до пят. Хитроумному первокурснику оставалось лишь шибануть папахой два-три раза с размаху о тот же каменный забор, и только шестерёнки с пружинками покатились под ноги. «Дохлого» сокола он закинул куда подальше, в сторону старого кладбища, кому надо пусть похоронят.
Два уцелевших джинна, оставшихся без прямого руководства, просто поднялись повыше, пожужжали среди звёзд, а потом скрылись в диаметрально противоположных направлениях. Ночная атака на Мёртвый аул провалилась так же неожиданно, как и началась. Скелеты отплясывали безумный танец победителей, стреляя вверх и хвастаясь друг другу металлическими или пластиковыми детальками, добытыми из двух раздолбанных джиннов. Зурна и бубны бились в диком ритме, ещё сильнее заводя толпу оглашенных мертвецов.
Заурбек и Василий устало хлопнулись ладонями в знак победы, подобрали брошенную саблю, немножечко попрыгали вместе с обитателями Мёртвого аула, выражая таким образом полную солидарность со своими диковатыми союзниками, а потом красивым прогулочным шагом отправились к себе домой — то есть вернулись в ту саклю, где были временно расквартированы.
У порога лежал пришибленный шайтан. Баклажановый нос набок, кривенькие ножки в стороны, руки скрещены на груди, бесстыжие глазки сошлись на переносице, уши обвисли, а на лбу шишка размером с Бештау, если можно так выразиться. Но губы всё ещё причмокивают, словно бы вспоминая недавний поцелуй!