— Избавь меня от своих эротических фантазий, дорогой кунак!
— Тогда просто пойдёмте к нашим и посоветуемся.
Что ж, это было самое разумное и всегда беспроигрышное решение практически любой проблемы. Дед Ерошка являлся для всех них судьёй, нянькой, арбитром, жилеткой для слёз, исполнителем последнего желания, а также истиной в последней инстанции. То есть, как ни верти, его не обойдёшь. Сокол продолжал нарезать плавные круги в небе, не бросаясь, не клюясь, но наблюдая. На всякий случай оба линейца из двадцать первого века двигались по Мёртвому аулу короткими перебежками, следя за противником и прикрывая друг друга.
— Ох ты ж, хлопцы вернулись! — с улыбкой приветствовал друзей старый казак. — А чего такие взмыленные, ровно за вами гнался кто?
Барлога по-военному вытянулся, прищёлкнул каблуками и протянул пластиковую визитку. Дед Ерошка покосился на неё, подмигнул внучке, чтоб подошла поближе, и вздохнул:
— Ну, раз такое дело, докладайте по порядку.
Ребята, не перебивая, но дополняя друг друга, достаточно подробно и внятно, как студенты-отличники перед ректором, рассказали о визите инопланетного сокола, о том, как они расшифровали рисунки, и вкратце предложили свой план дальнейших действий.
— Переговоры?
— Смотрите, вот здесь две схематические головы, — начал было Заур, потом поймал строгий взгляд пластуна, хлопнул себя ладонью по лбу, скрипнул зубами, но продолжил: — Как миня всё эта дастала ужэ, кто би знал, э-э?! Отец, я так скажу, а ты мня вислушай, нэ пэрэбивай, патом зарэжэшь. Эсли захочишь. Тут написан — хачу твой рука жать, хачу в твой рот гаварить, хачу всё в полденъ, да!
— Уверены, стало быть?
— Вася, падтвэрди, пажалюйста, па-братски прашу, э-э?!
— Он прав, — поддержал друга Василий. — Они там, за Линией, хотят вызвать нас на переговоры. И я думаю, нам стоило бы пойти.
— Вдвоём, что ль? — насмешливо хмыкнула Татьяна, всплеснув руками. — Дедуль, ты их обоих-то сразу не отпускай. Они ж там всех чужеземных демонов ссаными тряпками перебьют, и нам-от никакой славы не достанется. Удалюсь-ко я со стыда в монастырь, перед иконами пол лбом долбить да ногти грызть от лютой зависти. Промежду прочим, на ногах…
— Будет тебе, девонька. Зубы-то сушить мы все мастера, — остановил её дед Ерошка. — Покумекать, стало быть, надобно, начальству бы хорошо доложиться, а некогда. До полдня от времени мало, да и опаздывать на приглашение, энто как заранее труса праздновать. В горах таковое не принято.
— Значит, мы идём, — решительно вскочил Барлога, и Заурбек встал с ним плечом к плечу.
— Добро, хлопцы. Пойдёте вдвоём. Мы с внучкой прикроем, как сможем.
— Э-э, я тозе пайду, кунаков прикрою, фсех нехароших зарэжу, да! А-ах, — раздался зевающий голос за их спинами. — Потому шта фсё, фыспался, да-а… Где мой бальсой кинзал?
— А что ж… — Что-то прикинув, юная казачка затейливо выгнула левую бровь. — Нехай и шайтан кривоногий с нами пойдёт. Есть у меня до него одна идея, пусть пользу приносит…
— Фсё, што толька захочишь, карасавица-а, вах! Я весь тфой!
На том и порешили, а через пару минут уже седлали отдохнувших и сытых лошадей. Похоже, и кони студентов несколько привыкли к тому, что с их хозяевами не соскучишься, потому что вороной уже держал в зубах седло, а буланый скакал козлом на одном месте, счастливо задрав хвост к небу. Парни свято помнили советы старого казака, а потому быстро достали из карманов припасенные кусочки подсохшего чурека, угостили жеребцов и обняли их за шеи. Две домашних скотиняки, самозабвенно прикрыв глаза, хрупали хлебом, довольные по уши. Это и называется гармония…
Из Мёртвого аула до Линии верхами добрались достаточно быстро. Здесь пятёрке пришлось разделиться. Казаки остались наверху, заняв позиции слева и справа от спуска. Из-за уничтожения секрета все боевые запасы пропали, из зарядов оставалось лишь то, что было с собой, в газырях черкесок. На три-четыре выстрела хватит, дальше только врукопашную.
Вася и Заур имели на двоих одну гусарскую саблю и один чеченский кинжал в серебре. С учётом того, что ни тот ни другой из наших героев не имели практически никакого опыта в фехтовании, то функция этого оружия была чисто номинальной. Случись что, тот же Барлога вряд ли смог бы кого-то зарубить, а его товарищ — заколоть кинжалом, но тяжесть холодного оружия на поясе придавала уверенности и спокойствия. Ребята взглянули на солнце, молча пожали друг другу руки и, оставив лошадей, дальше пошли пешком.