…– Прошу сюда. Нагните голову, потолки низкие. Почему, это запах обеда для команды. Говорю же вам, никто не сдох! А по-моему, вполне аппетитно. Тошнит? Сильно? Только не здесь, только не… Ладно. Я позову кого-нибудь убрать…
Меж тем в комнате переговоров коварный Чёрный Эну нажал какую-то панель под столом, и экран так называемого телевизора загорелся. Мягко сменяющие друг друга изображения старательно обволакивали задумчивого первокурсника сладостными байками о величии расы ануннаков, их роли в просвещении миров, колонизации других планет, бесценных знаниях, которыми «боги со звёзд» щедро делились с нарождающимися цивилизациями, опекая их словно младенцев в пелёнках.
Верховный неспешно рассказывал о таинственных следах ануннаков в шумерской мифологии, о тайных алфавитах инков, нерасшифрованных надписях коренных австралийцев, египетских каменных плитах с изображениями космических пришельцев. Всего этого добра на нашей матушке Земле было слишком много, чтобы просто игнорировать эту тему…
Он говорил о следах, оставленных его расой в верованиях асов и русов, о войнах богов и змей в скандинавских повествованиях, об африканской бронзе и китайских глиняных табличках – словом, обо всей истории человечества, на пути которой в самое разное время появлялись величественные корабли, способные прокладывать маршруты меж звёзд. И самое главное – везде, где ануннаки оставляли свой след, шло активное развитие прикладных наук, земледелия, искусства и прочего. Духовный рост примитивных племён и народов получал новый могучий импульс к развитию.
Господин Кочесоков прекрасно понимал всё это, уже не слишком чётко отделяя истину от лжи. Хотя, признаем, Верховному в общем-то и не приходилось особенно врать. Он мог позволить себе говорить абсолютную правду, просто меняя расстановку акцентов – то есть не упоминая, что за науки и общее развитие земляне щедро платили природными богатствами и собственной кровью, причём в обоих случаях разрешения у них никто не спрашивал.
– И вот теперь из-за ваших довольно-таки нелепых эскапад мы будем вынуждены уничтожить эту чудесную планету!
– Ну, зачем же так кардинально…
– О, поверьте, я и сам не в восторге, – максимально искренне вздохнул Чёрный Эну, выключая экран, и не поверить в его сочувствие было просто невозможно. – Но вы же понимаете, не всё в моих силах. У меня тоже есть начальство. – Он выразительно поднял указательный палец вверх. – Я тоже подотчётное лицо. К моему мнению прислушиваются, но не более.
– Да, понимаю.
– Конечно, есть варианты…
Повисла длительная и выдержанная мхатовская пауза. Возможно, слишком длительная, потому что к её окончанию первокурсник из Владикавказа вдруг начал понемногу выходить из-под наркоза, и самое главное, ему каким-то чудом хватило ума не показывать этого. То есть господин Кочесоков вдруг поймал себя на том, что если тебе самым бесстыжим образом врут в лицо, то, возможно, иногда стоит отвечать тем же.
– Допустим, вы обязуетесь забыть обо всём, что видели, увести своих друзей и союзников куда-нибудь подальше. Поверьте, никто же не забирает у вас все эти горы! Речь идёт о некой аренде относительно небольшого участка на довольно короткий срок, за вполне приемлемую плату. Мы закончим свою миссию просвещения и спокойно вернёмся к себе на Нибиру. Наступит общий мир и благоденствие, а я со своей стороны гарантирую вам, что следующая экспедиция нашего корабля придётся на другое полушарие. В конце концов, это будет справедливо.
Заур слушал и кивал, кивал и слушал, автоматически поглаживая пальцами ножны чеченского кинжала. Он смотрел в немигающие, кристально честные глаза инопланетянина, пытаясь разглядеть в них хоть что-то человеческое. Пусть не доброту, понимание и сочувствие, но хотя бы родственное снисхождение, нечто вроде покровительственного отношения отца к сыну. Ведь если подумать, то речь шла о двух мыслящих расах, о встрече представителей двух разумных миров, которым совершенно необязательно подавлять друг друга, чтобы вместе сосуществовать в пространстве безграничной вселенной.
Однако в вертикальных зрачках ануннака студент-историк увидел лишь чрезвычайно плохо скрываемое презрение к себе лично, ко всему человечеству в целом и ко всей этой ситуации. И еще Заур заметил, что Верховный, как будто не в силах сдерживаться, хищно облизывает жёлтые губы раздвоенным языком.