– На, урус! – Перед Василием положили на пол мятый обрывок бумаги, воронье перо и медную чернильницу с полузасохшей жижей. – Пиши! Хорошо пиши! Много бакшиш пиши!
– Что. Конкретно. Писать? – скрипнул зубами Барлога, покосившись на приятеля. Тот пожал плечами: в смысле да что угодно, хоть стихи Егора Летова каллиграфическим почерком с лингвистическими ошибками, они все тут наверняка неграмотные.
– На. Какой. Адрес?
Заур вновь неопределённо поморщился: типа, да кому какая разница, можешь в ООН или в Гаагу, а можешь драгоценному ректору института, из-за которого они вообще тут попали обеими ногами в бараний жир.
– Какую. Сумму. Указывать? А-а, ладно, всё с вами ясно, покатились по звезде, пишу от фонаря! «Стопятьсот миллионов долларов или эквивалент в биткоинах» – столько хватит?
Господин Кочесоков приблизительно озвучил предложение второкурсника. Абреки, посовещавшись, выдвинули встречное предложение – в два раза больше! Вася согласился. С него тут же потребовали – в два и ещё один раз столько же! Барлога, в принципе, был не против, но тут уж упёрся Заур, прекрасно понимавший, как пропорционально растут аппетиты наивных бандитов, видимо, считавших, что в плен к ним попался не кто иной, как племянник самого русского царя.
В результате сошлись на мешке золота и небольшом табуне кабардинских лошадей. Утром письмо должно было быть доставлено в один из мирных аулов, где его обязательно передадут через знакомых казаков первому же офицеру. Тот отнесёт на почту, потом всего три дня доставки почтой в Санкт-Петербург, ещё день на сбор денег в банке, ещё три дня назад… Короче, через неделю вся банда скупит себе половину Кавказских гор и ещё немножечко в Абхазии, с выходом к морю, своим участком пляжа, коктейлями и шезлонгами под зонтиками.
После этого разгорячённые бузой и грядущими перспективами бандюки взашей вытолкали студентов из сакли и по одному спустили их на верёвке в глубокую, под три метра, яму, выкопанную в каменистой почве. Туда же опустили маленький кумган со свежей водой и половину сухой лепёшки на двоих. Всё. Ловушка захлопнулась. Бежать некуда.
– Должен признать, что яма в простоте своей тем не менее гениальное изобретение тюркских народов. Пленники всегда на виду, выпрыгнуть не получится, выкопать ход голыми руками невозможно, к тому же в яму можно сливать помои, плевать туда, кидать всякую дрянь, дополнительно унижая узников, дабы лишить людей человеческого достоинства, как последней воли к сопротивлению. Удобно же, не находите?
– Слушай, Заурка, у меня такое ощущение, что ты на меня наезжаешь. Чё я-то тебе сделал?
– Хм, дайте подумать… За последние дни я попал в прошлое, меня обсмеяли, отобрали одежду, нарядили в рваное тряпьё, посадили на дурацкую лошадь, потом меня били, в меня стреляли, мне испортили папаху, надо мной все издеваются, заставляют есть свиное сало, меня взяли в плен люди, которые умерли почти три столетия назад, я сижу в дурацкой яме, а началось всё с того, что мне навязали здоровенного остолопа в соавторы на вполне себе готовенький реферат, и… и… действительно, при чём тут вы?!
– Шикардос! Всё верно, как по полочкам разложил! – Барлога, зевая, уселся прямо на сырую землю. – Я тут ни при чём. Всё началось с того, что ректору не понравился твой реферат. Твой, не мой. Но заметь, я же тебя не упрекаю!
– Вы мерзейший тип!
– Сам ты Габуния!
– Как ти минэ назвал?! Зарэжу за такие слава, шакал парщивий! – Господин Кочесоков даже не понял, что заговорил с требуемым, но ненавистным акцентом, лапая пояс там, где должен был бы висеть кинжал.
– Ругайся потише, и так башка трещит…
– Ноги моей здесь не будет! – раненым волком взвыл Заур и полез из ямы наверх, скользя ногтями и каблуками.
Результат был предсказуем: шесть попыток, исцарапанные руки, острые камни, болючие падения на пятую точку. Хлеб Вася успел убрать, а кумган с водой всё-таки попал под горячую руку (или ногу), мгновенно превратив дно ямы в грязную лужу. Казалось, первокурсник готов был сесть прямо в неё и разреветься, но в этот момент сверху, тычась в стены, поползла длинная толстая жердь. Над краем ямы показалось бледное лицо того самого старика, что приносил разбойникам выпивку.
– Эй, черкес, забирай своего кунака и уходи!
– Спасибо, отец! – громким шёпотом ответил подпоручик, потому что у Заура перехватило горло. Парень никак не мог справиться с посменно обуревающими его чувствами: обида, ненависть, ярость, разочарование, недоверие, надежда, благодарность…
Василий встал, упёрся руками в стену и подмигнул другу. Тот кошкой взлетел ему на плечи, обеими руками взялся за жердь и полез наверх. Через пару минут он уже в свою очередь помогал выбраться товарищу. Старик приложил палец к губам, кивая на шумящих в сакле разбойников. Оба студента понятливо кивнули и пригнулись, осторожно оглядываясь по сторонам.