Это, наверное, заслуживает уважения, но одновременно заставляет человека совершать кучу откровенно глупых поступков, потому что и ответственность за них легко можно переложить на того же Всевышнего. Типа, я не виноват, так было предначертано…
А у казаков отношение к страху иное. Они принимают инстинкт самосохранения как естественное состояние для человека и животного: страха не надо бояться или стыдиться, его нужно делать союзником, им нужно учиться управлять. Не прыгать очертя голову в пропасть носом вниз, а, по выражению Александра Дюма, «тщательно оберегать свою кожу». Проще говоря, храбрость и страх должны идти рука об руку, помогая друг другу.
Пока те же солдатики и офицеры храбро маршируют плотным уверенным строем на вражеские пушки, падая под картечью и вновь смыкая ряды, казаки тихонько обойдут ту батарею сзади, а потом кинутся с сумасшедшим гиком, подняв панику, трое против десятерых. Всю прислугу вырежут – вот тебе и нет артиллерии! Победы лучше достигать быстро, разумно, тактикой, стратегией и малой кровью, война ведь и без того дело грязное…
Татьяна, не вставая с места, приготовила всё необходимое. Выложив на камень щепоть соли в платочке, горсть лесных орешков, такую же пригоршню винтовочных свинцовых пуль, сунула рукоятью в рукав острый менгрельский кинжал с «крестом святой Нины» на пяте. Потом она сладко потянулась, подняв руки над головой, и уже после всего этого честно дождалась Шаболдая. Благо, он не заставил слишком долго по себе скучать…
– Верховный всё знает, нам конец!
– Положим, он знает не всё…
– А чего он не знает? Этот идиот доложил ему, что аборигены проникли на «Нергал»! Дежурный офицер службы охраны корабля уже пытался перегрызть себе вены на ноге!
– Справился?
– Ему помогают стюарды. Все они знают, какое наказание светит за проникновение посторонних на корабль.
– Во-первых, это произошло случайно.
– Кто-то забыл герметически закрыть выходной тоннель для джиннов и соколов Ту-ра 87tnt, а глупые туземцы просто провалились туда.
– Да, такое бывает. Дело случая.
– А потом случайно переломали наших птиц слежения, случайно попали в помещение для хранения киборгов-абреков, так же случайно вызвали лифт и случайно бежали.
– Форс-мажорные обстоятельства. Ничего личного.
– А как объяснить их беспрепятственный отход за реку и уничтожение наших роботов охраны?
– А вот это тем более случайность. Причём роковая!
– В смысле?
– Был дождь, и, естественно, техника пострадала. Надо было стрелять из лучевых пушек, а не гонять чёрных абреков. Теперь придётся работать над их водонепроницаемостью.
– Но как эти двое вообще умудрились попасть на территорию базы?! Мы же потратили столетия, усилиями жрецов делая это место запретным в умах местных аборигенов. Они с молоком самок впитывают страх перед Линией!
– Может, это были не местные? И они просто не в курсе, что нас надо бояться…
Дрожь земли становилась всё явственней. Лес смолк, но верхушки деревьев напряжённо покачивались, словно кто-то могучий шатал их стволы. Молодая казачка вела себя совершенно спокойно: покатала пальчиками лесные орехи, даже успела разгрызть два, и тут из чаши выпрыгнуло страшное чудовище.
Это был одноногий великан, загорелый до черноты, втрое выше человеческого роста и такой волосатый, словно его связали из непромытой бараньей шерсти. Башка лысая, лицо плоское, глаза маленькие, лоб низкий, брови, словно две сосновые ветви, срослись на переносице. Нос вроде батона протухшей докторской колбасы, весь в прыщах, пасть полна жёлтых зубов, скорее похожих на потрескавшиеся кабаньи клыки, руки свисают почти до земли, ногтями можно камни выкапывать.
Одет в грубую безрукавку из медвежьих шкур до колена, подвязанную украденной где-то верёвкой. Таких брутальных типов блондинки из библиотеки обычно называют «о, мой мачо», верно?
– А-а, челове-ек! Хочу ам-ном-ном! – счастливо зарычало чудище, заприметив девушку, спокойную, как валун, на котором она сидела. – Шаболда-ай я! Хочу ам…
– Слюнями не брызгай и руки убери. Не то нос откушу!
Великан на мгновение стушевался, сведя глазки к кончику носа.