Где прячут звезду? Конечно, во вселенской россыпи других звёзд. А пепел разбойничьего аула должен был навеки похоронить память о двух дерзких аборигенах. Верховного ни на йоту не волновали невинные жертвы, ибо те, кто не принадлежал к великому народу ануннаков, уже по факту не имели права на жизнь. Тогда почему это произошло?
Чёрный Эну впервые за многие и многие годы почувствовал некое нервное напряжение. Он пошевелил перепончатыми пальцами ног. Казалось, что в ванну, наполненную горячей жидкой глиной, случайно попал один или несколько мелких камушков. Это не могло испортить удовольствие, но почему-то всё равно задевало.
Словно не он — Верховный Отец, Управитель Миров, Покоритель Вселенной, Свет Карающей Мудрости — железной волей контролировал ситуацию, а некие, непонятные силы вдруг вмешались совершенно не в своё дело.
— Вы звали нас, верховный? — От стены отделились два силуэта офицеров личной охраны.
— Да, но ещё три минуты назад.
— Мы пришли и стояли в тени, не желая нарушать ход ваших мыслей.
— Что ж, мне угодно, чтобы все силы Нергала были приведены в полную боевую готовность. Я хочу знать, насколько укреплены наши рубежи, каково состояние корабля, как подготовлено вооружение и сколько ещё мы намерены торчать на Тиамат.
— Не вызовут ли эти действия паники среди экипажа? — осторожно спросил один из телохранителей.
Эну поманил его указательным пальцем, потом мгновенно перехватил за шею и сунул головой в тёплую жижу. Офицер бился недолго: несколько пузырей на поверхности синей глины, короткие судороги тела, десяток капель, упавших на металлический пол, и всё…
— Разрешите исполнять? — Второй показал себя умнее.
Верховный раздражённо кивнул. Водные процедуры были испорчены, как и настроение. За всё это должен был кто-то ответить…
— Танечка, душечка, идите к нам! Водица нонче, словно парное молоко-о!
В ответ из тех же кустов высунулась тонкая девичья рука, пальчики сложили изящный кукиш, махом отметая все последующие предложения подобного толка.
Что ж, грязь отлично чистит кожу, а ледяная вода бодрит горячую кровь молодости. Примерно минут через пятнадцать-двадцать оба вымытых парня в мокрых подштанниках вышли на берег, усевшись на прогретые солнцем белые валуны. Настроение было самое то для задушевнейшей беседы.
— Что вы думаете по предложению нашего рогатого приятеля?
— Ахметки, что ли? Мутный тип.
— Как и вся нечисть. Но есть шанс, что он вернёт нас домой.
— Ну, точно мы знать не можем. Ты ведь сам говорил, что все договоры с этой мифической братией заканчиваются плохо.
— В плане золота да. Обычно джинны, черти, шайтаны и прочие охотно предлагают людям богатства, которые потом превращаются в пыль или осенние листья. Однако…
— Продолжай, коллега…
— Если мы просим что-то нематериальное, то у того же Ахметки будет меньше шансов увильнуть от своего обещания. Мы в любом случае должны как-то вернуться. Почему бы не с помощью нечистой силы? Естественно, составив договор, оговорив все моменты, урегулировав все детали, и так далее.
— Огнище! А если он его нарушит, мы покатимся по звезде или жаловаться пойдём? Есть тут какой-нибудь высший суд, куда можно обратиться, если тебя обманул горный шайтан?
— Э-э…
— Вот и я о том же.
— Э-э-э…
— Заур, ты куда уставился-то? Я тут!
— Э-э-э-э…
Повернув голову и проследив взгляд обалдевшего друга, Вася замер и почувствовал, как у него перехватывает дыхание. На противоположном берегу ручейка, шагах в пятидесяти-семидесяти от них шла девушка. Очень юная и красивая! Вот прямо-таки словно сошедшая со страниц шаловливых стихов «Гаврилиады», между прочим, приписываемых самому Александру Сергеевичу Пушкину:
Правда, там речь идёт о еврейке, а тут в горах Кавказа по камушкам ступала босая стройная брюнетка с двумя длинными косами ниже пояса, в одной тонкой, почти облегающей ночной рубашке. Она шла, словно танцуя тверк, а бюст четвёртого, если не пятого размера поражал высотой и упругостью. Видимо, парни как-то очень уж шумно капали слюной, поскольку незнакомка резко обернулась, являя дивное личико, испуганно всплеснула руками и, неловко поскользнувшись, плюхнулась в ручей…