Объективация процессов психического моделирования реальности в сознании предполагает также возможность не приурочивать сознание к определенному субъекту психики, индивиду. Желательно вообще не приписывать сознанию ничего – как со стороны субъекта, так и со стороны объекта. Ведь только отсутствие импликаций как субъектного, так и объектного порядка позволяет быть уверенным в том, что известно действительное положение вещей относительно сознания. Тем самым снимается противоречие между объектной сферой (как натурально существующей) и субъектной (тоже натуральной, но имеющей определенные психологические качества).
Что же касается бессознательных аспектов психического моделирования действительности, то специфика объективации, сопровождающая их вычленение и описание, может быть (вслед за А. М. Пятигорским и М.К. Мамардашвили) названа "борьбой с сознанием". Речь идет о некотором вынесении за скобки самого сознающего сознания. Как пишут упомянутые авторы, "можно себе представить, что мир сознания в чем-то чрезвычайно существенном противостоит нашим внутренним стремлениям, противостоит какой-то важной линии нашей жизни... Его (сознание – Н.К.) надо прекратить, чтобы понять что-то другое, то есть чтобы просто жить. "Жизнь" и "сознание" – это вещи совершенно разные: мы ведь в какие-то моменты ясно ощущаем существование такой жизни, которая сознанием не является" (45, с. 29). Такая процедура была (явно или неявно) использована Фрейдом, а высшего уровня своего развития она достигла в структурном психоанализе Лакана.
Будучи поставлена таким образом, проблема бессознательного моделирования реальности не есть проблема измерения или понимания человеком глубин своего подсознания. Речь идет о создании условий для внутреннего опыта нового типа, качественно отличного от классических воззрений на природу бессознательного психического. Вундт и Жанэ рассматривали бессознательное как "испорченные" или же чрезвычайно малые (сублиминальные) участки сознания. У Фрейда бессознательное ранее присутствовало в сознании, было его частью. Интерпретировать, истолковать смысл бессознательного – значило попросту вернуть в сознание то, что ранее было вытеснено или забыто. У Юнга концепция коллективного бессознательного предусматривала возможность возвращения в сознание того, чего там никогда не было; архетип – это идея моделирующей функции бессознательного в чистом виде. Неклассическая рациональность не видит никакого противоречия в том, чтобы счесть бессознательным не только то, что ранее было в сознании, но и то, что будет[10] в нем когда-либо в будущем.
Трактовка бессознательного не как прошлого, а как будущего по отношению к сознанию – отнюдь не игра ума, это весьма эвристичная и продуктивная идея, особенно в сфере психотерапии. Я имею в виду будущее понимание значений и смыслов тех или иных свойств или фрагментов реальности, представленных в сознании уже сейчас, в настоящем. Любой бессознательный концепт (принцип, теория) формирует у субъекта систему устойчивых мнений и предпочтений в области значений и смыслов всего, что происходит в действительности или является ее частью. Деятельность психотерапевта зачастую сводится именно к выявлению и устранению таких бессознательных концептов, являющихся источниками проблем клиента. Их можно называть иррациональными когнициями (когнитивный подход А.Бека и А.Эллиса), ограничениями в модели (НЛП), эго-состояниями личности (трансактный анализ) или комплексами (аналитическая психотерапия и постъюнгианство) – сущность (психологическая природа) везде одна и та же: неосознаваемая идея делает людей, вещи или события носителями определенных (в контексте психотерапии – негативных или травмирующих) характеристик, которые в действительности не принадлежат объектам, а целиком и полностью исходят от субъекта.