Хотя моделирующая функция бессознательного и носит интерпретативный характер, это не должно вводить психолога в заблуждение: в системе психики она занимает важное место. Ведь человеческое взаимодействие с миром предполагает познание его сущностных характеристик (законов), благодаря которому возможно прогнозирование результатов деятельности (антиципация). Накопление информации в бессознательном (в отличие от сознания, вооруженного критичностью, логикой и другими атрибутами racio) – неконтролируемый процесс, однако он по-своему расширяет возможности понимания, которое сводится к подтверждению гипотез (большей частью иррациональных) о том, каким представляется мир. Параллельные процессы мышления и рационального познания не только мало влияют на бессознательные концепты, но и могут частично (а в клинических случаях – полностью) блокироваться ими.
Кроме того, в процессах психического моделирования реальности бессознательными (в большинстве случаев) являются структуры организации внутреннего опыта. Отражающая и рефлексирующая абстракции являются источником структурных новообразований, поскольку всякое отражение на некоторый новый уровень (например, интериоризация социального действия в устойчивое концептуальное представление) влечет за собой реорганизацию, компонуясь с новыми элементами. Такая продуктивная перестройка задолго до превращения репрезентируемого содержания в тематизированное целое вступает в действие через процессы ассимиляции, координации, схематизации и т.п., причем структура концепта как таковая не осознается.
Наконец, особой формой единства сознательных и бессознательных аспектов моделирования в психике является имитация. В отличие от знаковых и символических моделей и структур, образующих основания древних и современных культурных традиций, в наше время в качестве специфической формы освоения реальности все большее значение приобретают имитация и фальсификация. Симуляция[11] лежит в основе производства симулякров – призраков реального, миметических копий действительности, “реального без истоков и реальности: гиперреального. Симуляция настолько широкомасштабна, что она заставляет совпасть все реальное с моделями симуляции. При этом исчезает самое существенное – различие между симуляцией и реальным... Нет больше ни сущности и явления, ни реального и его концепта“ (88, р.11). Призраки вещей и вымыслы событий, имиджи людей и фантазмы ощущений не просто подменяют реальность, но вытесняют ее из опыта.
Как уже указывалось в первой главе (см. с.*), этот процесс получил в структурном психоанализе название конституирования на уровне воображаемого. Далее я покажу, что в качестве способа моделирования социальной действительности он явно доминирует. Для большинства людей переход от моделирования мира в сознании к моделированию мира сознанием и овеществлению моделей является естественным и совершенно незаметным. Ряд фикций, для отдельного индивида принципиально неустранимых, становится пространством бессознательного развертывания отчуждающей функции Я, в котором стремится найти завершение неоднозначно связанный с ним мир его собственного изготовления. В качестве артефакта мир симулякров, гиперреальное, надежно изолирует субъекта от реальности – как внешней, так и внутренней. Имитация и симуляция становятся смыслопорождающими, начинают функционировать в качестве источников внутреннего опыта.
Для психолога, и, в особенности для психотерапевта, проблема состоит не в потере реальности, а в силе, вызывающей к жизни то, что заступает ее место. Процесс симуляции, как замечает Ж.Бодрийяр, начинается с устранения всякой соотнесенности, с ликвидации всех референтов и их искусственного воскрешения с помощью знаковых систем. Референт (предмет, значение, чувство) изымается и заменяется собственной проекцией, причем такая бессознательная замена очень часто нивелирует индивидуальные характеристики модели, усиливая ее групповой, конвенциональный характер. Симуляция бесконечно продолжается, и постепенно искусственно созданные серии, сочетания, наборы, умножающие количество подмен, формируют особый мир вторичности[12].