Неосознаваемое психическое есть виртуальный компонент концептуализации действительности, в этом процессе оно представлено двояко: в момент производства новых смыслов и значений ("приращение ментального") у Гийома, и в момент их знакового оформления (психосемиозис). Лингвистическое выражение результата этого процесса Гийом описывает как агглютинацию формообразующих элементов (структур) языка. Как лингвист, он усматривает свою задачу в том, чтобы зафиксировать языковые механизмы производства новых концептов и указывает на трудности объяснения, связанные с ментальной преемственностью смыслов и физической преемственностью фонетических изменений, подчеркивая, что оба эти вида преемственности остаются в области предположений.
Для психолога принципиально важен момент производства новых смыслов, в особенности его уникальные, индивидуализированные аспекты. В ряде случаев кто-то впервые помыслил или представил себе некоторое значение, идею или смысл, для которого нет пока традиционной лингвистической формы выражения. Кроме того, здесь встает специфическая психосемиотическая проблема: идея не может "из себя" изобрести для себя соответствующий знак, однако в имеющихся семиотических системах может найти знак, который будет ей передан – при условии потери прежнего соответствия. Поэтому в истории знания новые мысли и идеи обычно формулируются сначала посредством символов, и лишь позднее приобретают строгую понятийно-логическую форму выражения.
В общении и межличностном взаимодействии любой человек стремится максимально более точно и полно выразить свой внутренний опыт. Однако этот опыт в значительной своей части состоит не только из смысловых инвариантов и хорошо оформленных пропозиций, но также из смутных, расплывчатых представлений, для которых непросто подыскать средства семиотического воплощения. Кроме того, все люди различаются по объему своего "культурного багажа" и лингвистическим возможностям, прежде всего – по мере или степени осознания процессов языковой концептуализации. В процессе порождения высказываний каждый член исторически определенной лингвокультурной общности исходит из своей системы имплицитных представлений, которые явно или неявно модифицируют культурные концепты и принятые языковые конструкции. При этом бытует иллюзия полной конвециональности знаково-символической референции, во-первых, и точного соответствия выражаемых смыслов и значений содержанию внутреннего опыта, во-вторых.
Таким образом, неосознаваемое психическое опосредует концептуализцию действительности формальным, а не содержательным (как бессознательное) способом. Причем процесс такого опосредования по-разному представлен в рамках двух основных моделирующих систем – языка и культуры. В языке, как было показано выше, не осознаются основания, формы и средства порождения вербальных репрезентаций опыта. В культуре неосознаваемое психическое представлено субъективным восприятием ее норм, ценностей и смыслов, значительно трансформирующим содержание последних – психологически это лучше обозначить как понимание, а также индивидуальным отношением личности к культурным концептам, задающим формы и способы их использования в процессе психического моделирования реальности.
Универсум культуры есть всеобъемлющее естественное пространство человеческого жизнеосуществления. Хотя со времен М.Монтеня и Ж.-Ж.Руссо принято полагать, что именно природа есть нечто первичное, исходное, на что социальные условия и другие результаты человеческого воздействия накладывают ограничения, именуемые культурой, для современного человека как представителя технократической цивилизации иная точка зрения больше соответствует реальному положению вещей. Ее сущность, неоднократно выступавшая предметом общефилософского, антропологического и собственно культурологического анализа (см. р-ты В.С.Библера, П.П.Гайденко, С.Б.Крымского, А.Ф.Лосева, В.С.Соловьева, В.С.Степина, А.Д.Шоркина, В.Виндельбанда, Э.Кассирера, М.Мосса, М.Фуко, Й.Хейзинги и др.), четко сформулирована Ю.М.Лотманом: "Само понятие Природы есть создаваемая культурой идеальная модель своего антипода, сущность которого можно определить словами "все без человека". Из этого вытекает, что сам человек неотделим от культуры, как он неотделим от социальной и экологической среды. Он обречен жить в культуре так же, как он живет в биосфере" (42, т.1, с.9).