Культура, основывающаяся на определенной схеме универсума, открывает своему носителю пространства возможной речи – то есть способов, которыми человек способен мыслить, переживать, понимать и говорить что-то об универсуме. "Русла, в которых возможна речь, – пишет А.Д.Шоркин, – есть тот диапазон небессмысленного, за пределами которого в данной культуре невозможно никакое понимание и созидание" (72, с.8). Иными словами, культура, создающая возможность говорить о чем-то, одновременно задает и континуум того, о чем невозможно говорить. Внутренний опыт, представленный, помимо прочего, бессознательными психическими содержаниями и неосознаваемыми структурными и динамическими формами психэ, при всей своей трудноуловимости, мгновенности (мерцание смыслов, прихотливая мозаика переживания-понимания), в значительной мере попадает в этот континуум. Почти любая попытка выразить и коммуницировать его обречена на неудачу.
Однако в качестве глубинного, первичного слоя субъективной психической реальности неосознаваемый внутренний опыт представляет для личности огромную ценность. Это опыт подлинного, не-мнимого, истинное переживание собственной экзистенции, корни индивидуального начала в человеке. Стремление выразить его, осмыслить и понять есть ключевая точка процесса самопознания, а возможность разделить через сопереживание со Значимым Другим – основа человеческой близости и взаимопонимания. Являясь экзистенциальной ценностью, неосознаваемый внутренний опыт не является ценностью культурной, ибо по своей природе он есть означаемое, для которого практически невозможно подобрать означающее из арсенала семиотических средств культуры. Почти всякий дискурс о нем бессмыслен, ибо сам процесс означивания, вербализации необратимо изменяет его природу и свойства. Попытку такой речи Батай сравнивает с бесплодными усилиями человека, тонущего в зыбучем песке: "он пытается выкарабкаться и тем самым губит себя наверняка; что правда, то правда – слова, дедаловы творения из них, невыносимая громада их возможностей, наконец, их неверность – есть во всем этом что-то от зыбучих песков" (9, с.36).
Семиотическая специализация нашей культуры, использующей язык в качестве первичной моделирующей системы, не позволяет объективировать и транслировать внутренний опыт, не трансформируя его, а последнее приводит к утрате им своей внутренней сущности. Тем не менее семиотическое пространство культуры дает определенную возможность выразить субъективно-психическое, индивидуальное начало посредством имеющихся в ней общих концептов и кодов. Наиболее часто для этого используются литературные тропы, в особенности метафора, общение с помощью символов (символическая референция), а также мимесис. Но такие средства пригодны именно для объективации психической реальности, они не являются (за исключением, может быть, мимесиса) средствами ее моделирования. Неосознаваемое психическое (в отличие от бессознательного, содержания и смыслы которого могут быть выявлены и культурно отрефлексированы – например, с помощью психоаналитической техники) в составе внутреннего опыта субъекта остается внележащим семиосфере культуры.
Суммируя все, сказанное выше о специфике использования семиотических систем языка и культуры в процессе психического моделирования реальности, схематически можно представить этот процесс следующим образом:
Схема 2. Семиотические детерминанты психического моделирования реальности.
Анализируя процесс психического моделирования реальности, нельзя игнорировать вклад, который вносит неосознаваемое психическое (представленное имплицитными характеристиками процессов вербального кодирования на уровне языка и несемиотизированными содержаниями внутреннего опыта на уровне культуры) в процессы концептуализации действительности, а также субъективную природу референции составляющих модель мира концептов, смыслов и значений. В практическом аспекте психотерапевту следует помнить и учитывать, что большинством людей субъективная картина мира принимается за непреложную действительность. Создавая субъективные репрезентации опыта и делясь ними с окружающими, человек в большинстве случаев искренне убежден в том, что занимается объективным познанием реальности. Излишне говорить, что все это не способствует лучшему пониманию и объяснению фактов и процессов окружающей действительности, как полагают "наивные" носители лингвокультуры. Это просто типичная языковая игра (точнее, индивидуальный вариант такой игры). Проникнуть в структуру такой культурно-лингвистической иллюзии, увидеть ее "изнутри" чрезвычайно трудно – для этого нужно “выйти“ из привычной формы жизни[20]. Психотерапевты различных школ и направлений по-разному подходят к решению этой задачи, но если она даже не поставлена, говорить о какой-либо эффективности терапии нельзя.