Как же ему не хотелось использовать этот прием, «сырой» и опасный даже для создателя, но другого варианта нет. Телекинезом, подбросив себя на десяток метров вверх, Марк применил свою разработку, свою единственную на данный момент козырную карту из рукава.
«Dominatus! Мир отзывается на желание, подчиняясь воле подкрепленной знанием» - нежно, словно признание любимой на ушко, едва шевеля губами, прошептал он. Это не было необходимостью, но почему-то показалось правильным, эта строчка описывала то, что творил Марк. Все силы собраны в один кулак, заскрежетал сжатыми зубами, зрение сузилось, стало «тоннельным» и вот результат - практически прозрачная капелька появилось над раскрытой ладонью парня, и резким движением была отправлена вниз, с каждым мгновением становясь больше. Когда она встретилась с аурой «чистого», она достигла размеров лесного ореха. Все, что было на крыше, перекрытие и этаж ниже просто исчезли в яркой вспышке, щит Марка просто развеялся, как и левитация.
Аннигиляция, распад, алхимическое нигредо, дезинтеграция или еще что, этого Марк не знал, теория имелась, логичная и правдоподобная, но нужны были исследования в нормальных условиях! Хотя... Априори, есть двери, которые должны быть закрытыми, есть печати, которые должны оставаться неприкосновенными. Так и с этим, слишком мощное оружие, слишком просто его использовать и самое главное - нет никакой защиты! Так что никакого человеколюбия, лишь прагматизм и логика. Сегодня этот прием собрал первую жатву, более тридцати человек. Интересно, что думали физики-ядерщики, работавшие над атомными бомбами, после их применения?
Падение, писк автодока, из истеричного превратившийся в безжалостные щелчки метронома - пуст, а показатели организма в критических отметках, огонь в животе и вдобавок ко всему сломанная рука, неудачно упал на кейс, все так же прикованный к запястью, так еще углом этой «посылки» умудрился до кости рассечь бровь. Марк пожалел, что на нем нет бронекомбинезона, в разработке которого он участвовал - хотя бы не пришлось думать, из чего смастерить шину.
Восстановив дыхание, Марк решил подняться - нужно быстрее уходить, власти такое светопреставление точно не оставят без внимания! И здесь мир «ответил», пришла «расплата»: по нервам пробежало пламя, перекинувшееся на тело, парня выгнуло крутой дугой, затрещали позвонки. Мнимый огонь был настолько силен, что даже извечный лед отступил, яркая боль и почему-то накатили воспоминания из счастливого детства, когда родители еще были живы, была семья... Вот поэтому Марк и старался больше теоретически разбираться с этим, чтобы не было такого живого огня, чтобы боль не показывала, что он еще жив, чтобы не подсесть, впасть в зависимость от этой странной смеси боли и удовольствия, уж лучше по-старинке согреваться - кровью и сексом.
Всего несколько минут по часам и целая вечность для Марка под так и не переставшим действовать «разгоном».
Придя в себя, под вой сирен и стрекот приближающихся вертолетов - наверняка журналисты, ничего и никогда среди этой братии не меняются, живут тем, чем Марк отгоняет стужу, парень морщась и до крови закусив губу, прижал сломанную руку к себе и, поднявшись на ноги, подошел к краю. Глубокий вздох и шаг вперед, в пустоту. Ощущение свободного падения, свист ветра в ушах, перебивал то ли стук крови в висках, то ли «метроном» автодока.
Хоть и притормозил падение, но все равно потрескавшийся асфальт ударил в ноги, встряска и боль в который раз пронзила все тело парня. Выжимая из себя все соки, подстегивая организм псионикой, Марк побежал до места встречи. Там или помогут, или милосердно добьют - самостоятельно он уже точно не справится с последствиями: слишком много пришлось отдать в том сравнительно коротком бою на крыше, слишком переоценил себя. Если бы не перелом, то да, забился бы в какую-нибудь глухую нору, отлежался бы, а так... Нет, справиться в одиночку не получится. Пока не получится, но он станет лучше, сильнее, умнее, он будет готов и не к такому! Ради памяти, ради Цели...
Лето, такое высокое чистое небо, обжигающе-яркое солнце над головой. У родителей совпал отпуск, и они приехали сюда. Домик, небольшой и неказистый на вид, на холме рядом с рекой. Жесткая скрипучая кровать и заросли паутины по углам - в первый же день пришлось браться за большую уборку. Мачтовые сосны, их упоительный шум под легким ветерком, запах смолы и хвои. Днями напролет он плескался в реке, именно тогда отец научил его плавать. Мамин тихий смех и ласковая улыбка, нежные руки, ерошащие его жесткие волосы. Луг за рекой, куда плавали на лодке. Травы, щекочущие голые ноги, яркие цветы, что были вплетены в венок и создавали контраст с белоснежными волосами мамы. Оранжевые танцующие языки ночного костра, стреляющие угольки и потрескивание веток, обжигающая и неимоверно вкусная картошка, что они запекали в золе.