Он развел огонь, чтобы я могла согреться?
Это становилось чем-то сверхъестественным.
Мужчина заметил ее взгляд. — Что-то не так? — Удивился он.
Она вздрогнула, как будто ее поймали за чем-то непристойным.
— Нет, я в порядке. Спасибо, — сказала она, садясь рядом с огнем и протягивая к нему замерзшие ладони.
Пришло его время смотреть на нее. От пристального взгляда румянец залил ее щеки.
Она прочистила горло — Что-то не так? — Повторила девушка, пытаясь звучать нормально.
Он моргнул, как будто его мысли были далеко, затем покачал головой.
— Думаю, мне тоже следует привести себя в порядок, — сказал он. — Я быстро.
Сказав это, он развернулся и пошел прочь оставив принцессу наедине с тяжелыми мыслями.
Рухнувшие планы
Кьяра сидела у огня и пыталась смастерить тебе ножные обмотки из ошметков своего уже почти ни на что не пригодного плаща. Движение её были чисто механическими, не первый раз ей уже приходилось придумывать себе такого плана обувь. Поэтому она была полностью отдана на милость своим тяжёлым мыслям. Разве что её изредка немного отвлекал звук плещущееся воды.
Она понимала, что все её планы рассыпались как карточный домик в одно-единственное мгновение. Девушка думала, что о ней уже давно забыли. Что никто не станет искать. Что, возможно, её даже считают мертвой и уже списали со счетов. Ан нет, не то что не забыли, а и усилили поиски.
Она не понимала, с самого начала, почему её сразу не убили со всей семьёй, почему сейчас сам королевский советник её ищет?
Она с ужасом пыталась отделаться от одной очень навязчивой, но весьма правдоподобной теории, которая зрела в её голове. Дело в том, что за время мятежа и восстания ей довольно сильно удалось пошатнуть власть узурпатора. Всеми военными действиями руководил Грег, но она была словно душа этого восстания. Муза для ополченцев. И, видимо, и сейчас ею оставалась, даже когда восстание было жестоко подавлено. И дабы удержаться на троне и более того укрепить свои позиции, узурпатор мог бы просто-напросто жениться на принцессе. В этом нет ничего удивительного. Так как кровосмесительные браки ради "чистоты династии" часто практиковались в их роду. Только вот отцу Кьяры эта традиция казалась неприемлемой и варварской.
Каждый раз, когда в голову приходила эта мысль она содрогалась и старалась отогнать ее от себя куда подальше.
Всё планы полетели в тартарары еще с момента её встречи с Дамиром. И если она ещё надеялась, что просто забудет об этом и продолжит свой путь к цели, то все, что случилось позже, привело её к полной растерянности.
Когда Кьяра наконец пришла в себя после всего пережитого кошмара наяву, ей захотелось снова находиться в обществе людей. Жить жизнью обычного человека. Даже промысел был. Девушка хорошо разбиралась в редких травах и могла собирать из в такой дикой и непроходимой лесной чаще, куда никто другой бы не сунулся. Не то, чтобы ей это нравилось, но с этого она имела неплохой доход.
Но её не покидали воспоминания. Боль утраты семьи и любимого. Тяжёлая адаптация после жизни в дворце в роскоши и достатке. Каждый день — гонка на выживание.
Постоянно она слышала о злодеяниях своего дяди, который вырезал всю её семью. Она видела, как он истязает свой народ, как он рушит то, что её отец годами строил. И понимание того, что она теперь уж точно ничего не сможет изменить выворачивало ее душу наизнанку. Она просто не в силах одна противостоять целой армии. Что она может? Теперь уже обычная девушка. Хрупкая, нежная и беззащитная. Когда она утратила возможность колдовать — она почувствовала себя абсолютным ничтожеством.
Она никогда не была стальной леди, она не была воином. Она и магом-то не была.
У принцессы открылись кое-какие способности буквально перед тем злосчастным днем, когда её беззаботная жизнь закончилась. Родовая магия. Так говорила её няня, которая воспитывала девочку с младенчества. "От причудливого переплетения судеб рождается необычное дитя". В королевском роду давным-давно были чародей. А мать Кьяры и вовсе была феей.
Девочка родилась абсолютно обычным ребёнком. Она была похожа на своего отца, как две капли воды, но с возрастом начала меняться. Некогда черные как смоль волосы стали белыми как молоко. Глаза из черных угольков стали цвета неба перед грозой и ресницы, что их обрамляли стали белыми как снег.