Кьяра оцепенела от ужаса. В ушах зашумело, конечности словно пронзили тысячи мелких острых иголок. На ватных ногах она подошла к колыбельке. Тихо, по привычке, чтоб не разбудить ребенка. Ещё не зная, что он уже не проснется.
В плетеной корзине на мягкой белой постели лежал младенец, всего около полугода от роду. Губки синие, ручки раскинуты в стороны. Обычно он улыбался во сне и на милых щечках появлялись еле заметные ямки. Но сейчас на его ангельском личике застыл ужас. Что такие маленькие дети знают о страхе? Она дрожащей рукой коснулась его крохотной ладошки. Пальчики были еще немного теплые. Отойдя от оцепенения, она кинулась проверять пульс, приложила ладонь к его груди - не движется, прислонилась к нему щекой - не дышит.
О боги, нет!
Кьяра выхватила его из колыбели на руки. Прижала к своей груди и непроизвольно начала качать. Младенец обвис невольно как тряпичная кукла. Она сначала шептала что-то, словно хотела утешить его или себя, потом гладила его, трясла. Малыш не реагировал.
Кьяра поняла что он уже не проснется. Девушка прижала ребенка к себе крепко, как ранее никогда себе не позволяла.
Вот вырастет и обниму так же сильно, как люблю его...
Она вспоминала свои слова и плакала. Её колени безвольно подкосились, она осела на пол рядом с колыбелькой с мертвым малышом на руках. Подол ее ночной рубахи упал на тело Люсии, лежащей рядом. Белый мягкий ситец впитал в себя ее кровь. Дрожащие тонкие пальцы гладили тонкие шёлковые детские волосики. Из груди рвался крик, но горло свело судорогой. Она прижала к груди обмякшее крохотное тельце и сотряслась в отчаянном рыдании.
Кто-то перерезал няне горло и задушил малютку прямо в колыбели, пока он спал. Она не понимала, у кого поднялась бы рука на беззащитную женщину и дитя. На её любимого младшего братика.
То ли здравый рассудок пробился сквозь пелену горя, то ли крики вдалеке вернули Кьяру к реальности. Она завернула тельце в одеяло, и пошла искать где укрыться или позвать кого-то на помощь.
Плетясь по темному холодному коридору с уже окоченевшим телом младшего брата на руках, она то и дело замечала кровавые следы.
Боги, пускай это кошмар прекратится. Пускай он прекратится сейчас же! Не могу. Не могу больше выносить это!
Боги не могли ей сказать, что она не спит. Вряд ли бы когда-либо они поняли боль смертных. Однако их замысел был непрост и в нем она была главным героем, она должна была выжить. Поэтому видимо из-за угла вышел воин с мечом обагренным чьей-то кровью и не дал принцессе идти дальше.
- Грег! - Всхлипнула она. Вся опухшая от слез, вымазанная в крови и грязи.
- Ваша Светлость, слава богам! - он подошел ближе, увидел что она держит в этом свертке и прижимает судорожно к себе и резко умолк. Она снова залилась слезами глядя на него. Слова были лишними.
- Ксавьер... тоже мертв и...- он помедлил. Ему необходимо было сообщить, что старший сын короля убит, как же как и сам король. Ему нужно было сообщить, что сделал это ее родной дядя. Но он смотрел на ее лицо, как от него отхлынула кровь, как её трясёт и понимал, что девушка уже на грани.
- Нам нужно бежать, Ваша светлость. В замке больше не безопасно. - Он покосился на сверток в ее руках, но она уловила его жест и еще сильнее прижала его к своей груди, глотая соленые слезы.
Принцесса даже не спрашивала об отце и старшем брате. Она просто бежала вслед за рыцарем к потайному ходу ведущему из замка в лес. Вокруг слышались крики служанок, лязг стали и бьющегося стекла. Взрывы снарядов. Боевые маги короля старались сдерживать врага, но тщетно. Замок был в руках братоубийцы.
***
Ей казалось, весь мир встрепенулся. Хотя это был трепет лишь внутри её души. Она стояла все в том же бархатном халате, измазанном в крови, у маленькой могилки и все никак не решалась отпустить туда тело ребёнка.
Как же я... Как же я оставлю его в этой холодной земле совсем одного и уйду?
Грег стоял немного поодаль. А за ним стояли воины, последний отряд под его командованием. Мужчины и даже несколько женщин в тяжёлых латах и кольчужных рубашках. Немногие выжившие и по прежнему верные истинной королевской семье.