— Прошу прощения? — До боли знакомый голос прозвучал как-то неестественно. Кьяра аж вздрогнула.
Как же было глупо надеяться, что он оставит меня в покое.
Она нехотя открыла глаза, как будто её пробудили ото сна и посмотрела на него с раздражением, которым пыталась прикрыть свои истинные чувства, одним из них был страх. Настоящий, неподдельный, выкручивающий внутренности.
Он был жив, непонятно каким чудом и ей хотелось исправить эту досадную несправедливость. Да вот только ей с ним не тягаться. Если ему есть что сказать, лучше бы он делал это побыстрее убрался обратно за свой проклятый стол.
Он просто стоял как вкопанный, неуверенно переминался с ноги на ногу и вертел в руках свой почти пустой кубок с элем.
— Могу ли… Могу ли я присесть? — спросил он нерешительно.
Она удивленно приподняла брови.
Девушка просто растерялась и ничего лучше не придумав, указала ему кивком на свободный стул как раз напротив неё.
Не помню, чтоб он когда либо спрашивал у кого-то разрешения.
Мужчина присел, поставил кубок на стол, но не выпускал его из рук. Как будто ему просто нужно было хоть что-то делать, чтоб не нервничать. Её начало настораживать его поведение. Умелому и циничному убийце, каким она его помнила, была очень не свойственна такая нерешительность.
— Я прошу прощения, я просто увидел, как ты на меня посмотрела… — он буквально мямлил себе под нос. — Я подумал что…
Девушка разочарованно вздохнула и закатила глаза. К чему весь этот дурацкий театр?
— Чего тебе надо, Дамир? — спросила она с неприкрытым раздражением.
Он резко поднял взгляд, как будто воодушевился.
— Так ты все таки знаешь меня! Я на это очень надеялся… — Она открыла рот чтобы что-то сказать… — Дамир… Это мое имя?
Нет. Это уже переходило все границы. Она пододвинула к себе кубок, сделала глоток.
— Слушай, я не знаю в какие игры ты играешь, но если тебе есть что сказать, то говори и проваливай!
Ох, если бы отец только слышал эти слова. Но в мире, в которой я попала, никому не нужны хорошие манеры. Высокий слог, осанка, чистые волосы... И отца больше нет.
Очередной укол боли.
— Я не… — Он только заикнулся, но она не дала ему договорить.
— Я искренне не понимаю, как ты здесь оказался и как меня выследил, так что если есть что сказать, давай сразу к делу. Твоё лицо — это самое последнее, что я хотела бы видеть после такого тяжелого дня. После тяжелых месяцев в общем.
Она не понимала зачем вообще говорит с ним. Почему не послала куда подальше? В адский котёл к чертям, где ему самое место. Почему не выплеснула весь эль ему в лицо и не ушла, ещё до того как он открыл свой рот? Внутри неё разгоралось любопытство. Настолько сильное, что затмило глас рассудка и праведный гнев.
— Это очевидно, что ты меня недолюбливаешь… — Начал он.
Она как раз делала глоток на этой, фразе и эль чуть не пошёл носом от услышанного.
— Ты издеваешься?! — Закричала она. — “Недолюбливаю” — едва ли охватит хоть часть эмоций, которые я к тебе испытываю после всего, что ты сделал!
— Расскажи мне, — попросил он тихо и мягко.
— Что? — Кьяра никак не могла понять чего он прицепился, что он хочет, чтоб она ему рассказала? Сказочку на ночь? — Я уже не удивляюсь ничему, Дамир. Еще, казалось бы не так давно я считала, что где-то среди закоулков твоего разума спит, свернувшись калачиком, совесть. А оказалась в тебе вообще человечного ничего нет.
— Что ж, — развел он руками, — хотел бы я либо возразить, либо согласиться, но я ничего не помню. И это я пытаюсь тебе сказать все это время. Я потерял память.
— Дамир, прекрати этот театр сейчас же или я… — Она осеклась, в его взгляде читалась искренняя мольба, — ты не шутишь, да?
Он согласно кивнул, не говоря ни слова.
Черт, он ведь очень хороший лжец и сейчас наверное очень потешается над моей реакцией.