Когда Кьяра опустилась на колени и положила ребёнка в сырой грунт, они преклонили колено. Скорбь витала в ночном воздухе.
Вдалеке полыхали зарницы. Совсем беззвучно, а может, просто никто не слышал шума. Замок охвачен огнём.
***
— Проснись... Проснись! — Кьяра резко открыла глаза судорожно глотая воздух.
Со лба сползла какая мокрая тряпка, резко пахнущая чем-то кислым. Слезы текли по её щекам.
Голова гудела, к горлу подступала тошнота. И жар. В груди пылало, словно на неё насыпали раскалённые угли в то время как её конечности были не теплее, чем у мертвеца.
Она обнаружила, что лежит на какой-то ветхой кровати в чем-то доме, а перед ней сидит мужчина весьма почтенного возраста. Принцесса нервно огляделась по сторонам, потом не понимающе уставилась на старика. Седой, но волосы густые-густые. И глаза, когда-то карие, но за долгие прожитые годы выцветшие в грязно-зелёные.
Не помню. Ничерта не помню... Лес, чудовища... Дамир!
Старик словно предвидел её вопрос, едва ли она открыла рот.
— Друг твой тебя принёс ни свет ни заря. Горячка у тебя, дитятко. Сильно ты промерзла где-то. Смею предположить, что с болот Заречья вы пришли. — Мужчина кашлянул в кулак.
Девушка все ещё не могла прийти в чувство.
Где же он сам тогда, раз принёс меня сюда? И главное зачем?
Старик снова словно прочёл её мысли.
— Я здешний Знахарь, Казимир. — Старик слегка склонил голову в знак приветствия. — Друг твой принёс тебя и сказал ежели не вылечу, так он мне голову снесёт и спалит дом. Велел к тому же держать язык за зубами и в дом никого не пускать.
Узнаю прежнего Дамира.
— Где же он сам? — Захрипшим голосом тяжело просипела девушка.
Знахарь встал с постели. Низкий, щуплый, спина почти полусогнута. Он медленно подошёл к окну. Затем принялся перемалывать что-то в каменной ступке. Резкий травяной запах ударил в нос так, что притуплённый нюх из-за насморка снова вернулся в полной мере.
— Пошёл он в деревню, зачем не сказал, но сдаётся мне обстановку разведать, — ответил наконец старик. И протянул Принцессе чашу с каким-то горячим отваром.
Она взяла посудину с напитком дрожащими руками. Но пить от чего-то боялась.
Боги, какая слабость...
Девушка придя полностью в себя начала нервничать. Можно ли верить Дамиру после всего? Но ещё более насущный вопрос — можно ли доверять этому знахарю.
Вся краска с её волос смылась. Ни маскировки, ни сил, чтоб бежать, если вдруг что, ни защиты.
Казимир уловил её эмоцию снова.
— Я понимаю твою обеспокоенность дитятко. Но меня бояться не стоит. Я уже стар, и честно говоря, и без угроз твоего друга готов и хочу помочь. — Кьяра немного расслабилась. В конце концов он бы уже причинил ей вред, если б хотел.
— Если я смогу помочь принцессе, для меня это будет большой честью, — у Кьяры побежал холодок по спине.
Он меня узнал, или это Дамир сказал?
Кьяра выпила отвар, который ей дал лекарь, и с нетерпением ждала возвращения своего спутника.
***
Лекарь обтирал её тело то отварами, то чем-то с едким кислым запахом пытаясь унять горячку. Дамир помогал старику, делал все, что он просил чётко и быстро.
У Кьяры не было сил даже дышать. На грудь словно положили камень. Нет, не камень, а целый валун. Поэтому ей не было дела до того, что делают с ней по сути два незнакомых мужчины.
Они о чем-то говорили, но речь их была не разборчива. Или просто девушка была не в себе, и не могла понять ни слова. Она то приходила в себя, пила лекарства, пыталась даже говорить со знахарем или Дамиром, то снова у нее начиналась лихорадка и бред.
И вот сейчас, когда принцесса снова была в сознание, она почему-то чувствовала что этот порочный круг разорван. Что больше лихорадка не вернётся. Она решила привстать на локтях, и осмотреться.
— Казимир уверял меня, что уже должно все пойти на спад. — Знакомый голос раздался где-то за углом.
Дамир спрыгнул с печи и подошёл к кровати, где лежала девушка. Он был в одной льняной рубахе без своего стеганного доспеха.
Дамир снял броню. А мы-то все думали, что он уже в ней родился.