— Но не все так безнадёжно, господин! — Властитель уж было хотел взять за воротник своего советника, от злости, но решил выслушать.
— Особый отряд, кроме того, что они все дают обет, их ещё и клеймят как скот.
— Элитный скот, — прыснул король.
— Наш ассасин клеймо не снял до конца. Остались некоторые ниточки, за которые можно дёрнуть, учитывая то, что ничего не помнит, это должно быть не трудно. Если вдруг она и попадёт к феям, наш ассасин к нам её приведёт обратно.
Якуб сделал последний глоток и оставил пустой кубок в сторону. Эта мысль ему нравилась.
— Устрой все, Каспар, будь добр. — Король развернулся на пятках и шаркающим шагом вышел из зала, оставив советника с этой проблемой наедине.
***
Около часа Кьяра набиралась храбрости, чтоб войти обратно в дом. Наматывала круги вокруг, размышляла, тараторила что-то себе под нос, пока не замёрзла и ей не пришлось вернуться в помещение.
Она начинала чувствовать себя виноватой, за то, что вот так набросились на него. Но чем больше она размышляла над тем правильно ли она поступила, тем больше приходила к убеждению, что все сделала так, как следовало.
Только вот ситуацию все равно нужно было прояснить во избежание недоразумений в дальнейшем. И пресечь все эти вещи в зародыше.
Только вот зарождение таких чувств она ощущала и сама. Отнекивалась и лгала сама себе. Вот сейчас наилучший момент покончить с этим.
Она заметила его, сидящего за столом.
Он о чем-то беседовал с Казимиром. Девушку очень удивил тот факт, что они ещё недавно обменивались лишь парой слов и выглядело это натянуто, временами даже нелепо. А сейчас они сидели как два приятеля, говорили непринуждённо и пили чай.
Теперь уже она выглядела как-то глупо. Дамир делал вид, словно никакого разговора между ними и вовсе не было.
Он ведь сказал, что эту тему больше не понимает. Может и мне не следует?
Казимир увидел девушку, улыбнулся и любезно предложил присоединиться к их разговору.
Они проговорили до темноты. Это был вечер откровений. Кьяра поняла, что ей нет никакого смысла скрывать свои планы от лекаря. Пока она металась в горячке и бредила — невольно рассказала все, что только могла. О потерях, о боли и об Озере Забвения.
За столом было сложно усидеть и не выбежать из комнаты, чтоб сунуть голову в чан с холодной водой. Хотелось провалиться сквозь эти полусгнившие пословицы куда-то вниз, прямиком в адский котёл где варят живьём тех, кто не умеет держать свой язык за зубами. Смыть стыд в расплавленной лаве. Но уже ничего не вернёшь.
Далее речь пошла о восстании. Кьяра тогда сразу позабыла о стыде. Каждый раз когда она вспоминала об этом, её охватывала грусть. Ведь эта попытка вернуть власть стоила ей так дорого. Но обиднее всего было осознание того, что власть ей была не нужна. Она хотела только отомстить, но и понятие мести ей всегда было чуждо, просто нужно было куда-то девать эту боль. И Грег сказал, что только справедливое отмщение за смерть своих родных освободит её душу и расставит все по своим местам.
В итоге она потеряла ещё больше. Больше, чем могла вынести. Но ее собеседники настаивали на том, что нужно бороться дальше. Ей казалось сначала даже, что они насмехаются над ней.
— Бороться больше не кому. — Сухо, даже немного зло, ответила она.
Гнев все чаще и чаще проявляется в моих эмоциях. Наверное это одна из стадий проживания боли, о которых все говорят. Именно гнев идёт после жалости к себе.
— Мы собирали ополченцев целый год, — сказала она, своей интонацией показывая, что она согласна снова попытаться.
— Никто не говорит о сборе ополчения снова, — сказал Казимир спокойно, отпивая остывший чай из глиняной чаши.
— Вы предлагаете мне в одиночку пойти штурмом на замок? — Саркастически хмыкнула принцесса.
— Не нужно сарказма деточка, — сказал старик беззлобно. — Ты ведь сказала, что вы должны были заключать союз с феями. Так заключи его! Союзников могущественнее, чем жители леса Виридиан наше королевство ещё не видало.
Дамир сделал вид, что закашлялся.