Последнее ассасин пропустил мимо ушей.
— Как Озеро Забвения может вернуть память? — Дамир говорил не скрывая недоверия.
— Оно исцеляет. Исцеляет душу, — Кьяра вдруг отвела взгляд в сторону и задумалась.
А хочу ли я этого исцеления? Сейчас, после всего, что произошло. Мне кажется, я не хочу ничего забывать.
— А как же побочный эффект? — Дамир вырвал Кьяру из раздумий. — Лишение всех чувств. Зачем мне такое исцеление? — Фыркнул ассасин.
— Источник, так его ещё называют, исполняет наши желания, если можно так сказать. Но за каждое желание есть своя плата. Конечно, ты не можешь пожелать горы золота или безграничную власть. — Пояснила принцесса. — Только что-то для своей души.
— Лишиться чувств — это и было моим желанием, твоё желание будет абсолютно иного характера.
Дамир нахмурился, обдумывая то, что только что услышал.
— Думаешь, это сработает? — Наконец спросил он.
— Нам все равно по пути. Даже если не сработает, нам нечего терять.
— Может нам просто найти опытного мага, который сможет… поправить все это в моей голове?
— Я не доверяю магам. Как я могу быть уверена, что он не сдаст нас? Маги видят и наложенные иллюзии, и даже сквозь грим. А ещё он наверняка будет рыться в твоей голове, они это просто обожают.
— Награда за меня очень велика, думаю, за тебя, или хотя бы часть тебя — тоже. — Кьяра звучала очень убедительно. Спорить не было смысла.
— Было бы все так просто, я бы и метку с себя снять попросила, — дополнила она.
— Чтож, — вздохнул ассасин, — значит лес Виридиан и Источник. — Кьяра одобрительно кивнула.
Ассасин хищно улыбнулся, и эта улыбка пугающе напоминала прежнего Дамира. И, к своему удивлению, Кьяра обнаружила эту улыбку очень притягательной, за что естественно потом себя корила.
Вина
Светало. Они покидали деревню нельзя сказать, что в спешке, но достаточно в быстром темпе. В этот раз они были подготовлены к долгому и опасному пути.
Казимир снабдил путников провизией, дал им тёплые вещи. Дамир купил на рынке шкуры и мех из которых он соорудил спальные мешки. И вооружился коротким мечом и кинжалом.
В этом ничего видимо не поменялось. Он бился с оружием в обеих руках всегда. Отлично стрелял из лука. И потеря памяти в этом не сделала его беспомощным. Видимо не так-то просто стереть человеку воспоминания полностью и в конце концов обыкновенную мышечную память. Руки помнили.
Кьяра помнила, как он владел оружием. Грегор всегда говорил, что этот стиль не достоин мужчины. Бить буквально исподтишка, если необходимо, убить человека лёгким прикосновением, без честного поединка.
Может потому, что Грег был благородным рыцарем, а Дамир тихим незаметным убийцей на службе у короля. Кьяра боялась себе признаться, но ей нравилось то, как орудует обоюдоострым кинжалом и коротким мечом.
Ассасин был обучен для как можно более эффективных убийств без привлечения лишнего внимания. Но если возникала шумиха, он был настолько увертлив, несмотря на свое довольно крупное телосложение, что по нему просто невозможно было попасть. Он буквально резал врага на кусочки, четко и точно. Сухожилия, артерии, вены, суставы — знал все слабые места, у его жертвы не было шансов.
Такие, как он нужны были для того, чтоб совершать диверсии и решать проблему государственного уровня ещё в зародыше.
Принцесса и ассасин направлялись в Виридиан. Обитель всех лесных духов, высших и низших существ и лесного народа.
Опасность таилась на каждом шагу. Сначала они шли по тракту. Мимо проезжали груженые повозки купцов, телеги с провизией и изредка одинокие путники.
Кьяра бы раньше и носа не показала в таких людных местах, но теперь с ней был Дамир. Его она боялась больше, чем бандитов, которых можно повстречать здесь.
Путешествовать с мужчиной была в тысячи раз проще. Взглядов в сторону девушки было ровно в столько же раз меньше, точнее их количество стремились к нулю.
Один огромный минус состоял в том, что всю дорогу они молчали. Тишина не вызывала излишней неловкости или дискомфорта, но временами было как-то не по себе.
Дамир даже старался не смотреть на девушку, не разговаривал с ней без необходимости. Если нужно было помочь он всегда подавал ей руку, но что-то встало в воздухе...
Она чувствовала это. Обида?
Она знала точно, что чувствует себя виноватой за то, что была такой грубой с ним, что ей вообще не свойственно.
Часто не посещала мысль о том, что он узнает свою память и просто покинет её. Но разве не этого она хотела? Не этого ли добивалась? Чтоб он наконец понял, что на самом деле происходит. Чтоб эта пелена наконец спала с его глаз, а следом за ней и это его мимолетное помутнение, которое он воспринял за проявлением чувств.
Или можно она хотела, чтоб он и правда любил её? Эта мысль не давала ей покоя.
Она все больше и больше понимала, что хочет этого.
Но ведь она любит Грега. Она дала себе слово, что всегда будет любить его. Что никогда не посмеет забыть. И только лишь это обещание помогало держать себя в руках.
Пока они шли, она то бросала на него взгляды, то вновь погружалась в свои мысли. Балом нынче правили самоедство и самобичевание.
Дамир держался на несколько шагов впереди, так что в основном она могла видеть только его широкую надёжную спину. И как только ей в голову походили вполне естественные, свойственные слабому полу, мысли, она давала себе невидимые глазу, но весьма болезненные оплеухи.
Не спасал даже здравый рассудок, который твердил, что это нормально, как для девушки, которая долго была в опасности и сейчас не способна себя защитить. Для девушки, которая долго была одна во всех возможных пониманиях этого слова.
Иногда он оглядывался через плечо, чтобы проверить, не отстает ли она, но диалога, как такового, между ними не было.