***
Смеркалось. Как раз к тому времени двое спутников сошли с тракта. Дорога шла через негустой лес, извивалась, аки змея, иногда казалось, что они ходят кругами. Хорошо разъезженную гружеными телегами тропу сменила тонкая тропинка. Путь то и дело начали преграждать поваленные сухостои, назойливые ветки орешника, царапающие кожу, липнущая к лицу паутина, отвратительного вида и вдогонку весьма зловонные грибы. Больших и здоровых деревьев, густых зелёных кустов и травяной лесной подстилки не было. И чем дальше они шли, тем хуже это все выглядело. Протрухшие старые деревья, лысые кустарники. Даже учитывая то, что сейчас была осень, вечно-зелёные растения выглядели какими-то больными и полуголыми. Под ногами местами чавкало болото и полусгнившие запревшие листья.
Путники совсем были вымотаны длительным путешествием, да и солнце уже спряталось за полу лысые верхушки деревьев и стало пробиваться сквозь тонкие ветки кустарников, едва-едва освещая путь.
Дамир нашёл укромное место, чтобы разбить лагерь на небольшой возвышенности. Деревьев тут было чуть больше и вид не мог не радовать глаз, уставший от мрачной удручающей обстановки. А чуть ниже протекал лесной ручей. Вода текущая по глинисто-каменистому тоненькому руслу чем-то напоминала крепко заваренный чай, но что радовало — она не воняла.
Они разложили свои новые тёплые спальники. Мужчина развел огонь. Хотели ещё соорудить небольшой шалаш, но не хотелось тратить силы которые и так уже были на исходе, да и было бы чего его делать.
Кьяра достала еду, много вяленого по словам трактирщика, но на деле задубевшего пересушенного на тот свет мяса. Пару кусков хлеба, который нужно было съесть в первую очередь. Дамир очень удивил девушку, достав из мешка с вещами бурдюк полный эля.
И когда это он успел? И как же, ёлки зелёные, сейчас бы пришлось кстати совсем немного чего-то согревающего душу и озябшее тело.
Он протянул ей напиток без слов, она еле улыбнулась уголком рта, взяла бурдюк и немного пригубила. Солонина и ягодный эль прекрасно сочетались. Хотя и то, и это было отвратительнейшего качества. Так сказали бы во дворце. Но Кьяра была в лесу, в страшных грязных холодных дебрях, а не в замке с прислугой и личным поваром. И после кореньев и коры даже такая пища казалась весьма недурственно приготовленной.
То ли эль так ей ударил в голову, то ли чувство вины просто разрослось до таких катастрофических масштабов, что Кьяра бесстыже начала пялиться на Дамира. Следила каждым его движением, почти не отводя глаз.
Всё-таки это была вина. Ну, алкоголь конечно тоже свое дело сделал, но вина за то, что она так вчера грубо с ним обошлась, преобладала.
— Прости меня. — Она промямлила это себе под нос так тихо, как будто боялась, что её кто-то съест, если она вдруг скажет громче. Но он расслышал.
Странное поведение, не свойственно принцессе, Дамир заметил сразу. Но понял, что девушке ударил в голову горячительный напиток и делал вид, что он очень занят натиранием лезвий своих клинков.
Однако эти извинения прозвучали очень неожиданно. Он даже и не понял за что, она извиняется сразу, а спросить не успел.
— Мне очень жаль, что я так вспылила утром. Нет! Не жаль! То есть жаль... Ох! — она закрыла краснеющие лицо ладонью. — Мне очень стыдно. Да, стыдно это более подходящее слово.
— Зато ты ясно дала мне понять, что ничего мне ожидать не следует. Правда я и не собирался...
Теперь уже ассасин начинал чувствовать себя глупо, хотя он в отличие от своей собеседницы был абсолютно трезв.
Воцарилось неловкое молчание. Треск костра, скольжение тряпицы по лезвию меча, где-то заухала сова.
Он прочистил горло. — Я возьму первую вахту, — разбужу тебя когда будет твой черёд. Отдохни пока.
Хорошо Кьяра, сейчас или никогда, правда?
— Послушай, спасибо тебе, за то что ты делаешь. Я зря вспомнила каким ты был и... Это так неправильно... — вздохнула она, глядя на землю, ковыряя палкой сухие листья.
Она не просто отвергла его тогда, а ещё и упрекнула прошлым, которого он совсем не помнит. Она никогда ранее не говорила другим мужчинам, что их чувства не взаимны. Не знала как это делается. Просто не доводилось, ибо никто не смел с таким обращаться к принцессе, а потом появился Грегор...
Он просто кивнул глядя на неё спокойно и как-то снисходительно. У девушки отлегло от души.
Она улеглась на спальник, накрылась шкурами, думала, что ещё немного полежит, позанимается самокопанием, но усталость её свалила так, что она и не заметила. Уснула крепко, впервые за все время, почти сразу и даже не плача в подушку.