Проклятье, я умру раньше времени от сердечного приступа с этим ассасином!
— Так и не спала? — Он присел на корточках рядом с её спальником. — Я не устал, пойду ещё подежурю, но ты постарайся поспать.
— Нет, — девушка поднялась на локтях, — я не могу уснуть, в голову лезут всякие мысли, лучше я подежурю. Проведу время с пользой.
Он развел руками, не пытаясь спорить и уговаривать.
— Ладно, разбудишь, — он стал разворачивать свой спальный мешок.
***
Кьяра сидела свою вахту. Дамир сказал, чтоб она дала ему поспать всего час. Она была тоже очень уставшей и он хотел дать ей перевести дыхание, отдохнуть как можно дольше, но сам уже едва ли стоял на ногах, уже даже не пытаясь это скрывать.
Он в принципе никогда больше не пытался скрывать истинных чувств и намерений. Он давно другой. Не циничный, не меркантильный.
Кьяра всегда знала, что там внутри под этой черствой коркой — добро. Под этой бравадой — боль. Под цинизмом — любовь, которую когда-то предали.
Он спал уже намного дольше, а она смотрела. Не хотела будить. Хотелось как-то отплатить за заботу. Или, может, не только в том была причина?
Он спал сначала спокойно и глубоко. Но сейчас она заметила, как его руки начали подрагивать, сквозь слегка приоткрытые веки было видно как движутся глаза. Ему снился сон. И сон этот был не из приятных. Вскоре он начал что-то невнятно бормотать. На лице появилась гримаса боли. Дыхание участились и утратило свой спокойный размеренный ритм.
Она поняла, что это кошмар и лучше бы разбудить его поскорее.
— Дамир, — она сказала спокойно, погладив его по щеке. Пальцы пробежались по щетине. — Он успокоился в начале, а потом начал стонать, и все равно продолжал проживать свой кошмар.
— Дамир! — Пришлось немного взять его за плечи и встряхнуть.
Мужчина резко раскрыл глаза, но смотрел словно сквозь склонившуюся над ним Кьяру. Он её не видел перед собой ещё какое-то время, пока окончательно не пришёл в себя.
— Спасибо, что разбудила, — вздохнул он с большим облегчением. На его лбу выступили капельки пота.
— Снова тот сон? — Несмело спросила принцесса.
— Нет. — Сказал, как отрезал. Ничего не говоря больше, он сел на лежанке, потирая лицо и глаза, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна.
— Это совершенно другое, — Кьяра уже не надеялась, что он поделится с ней.
Он закрыл глаза, и снова поморщился, прямо как во сне, ещё минуту назад.
— Я видел себя. Себя, который предаёт друзей. Себя, ненавидяшего весь мир. Я ничего не вспомнил. Никаких подробностей из жизни. Ничего. — Он помедлил немного, — но то, что я видел… Это ужасно.
Это было сказано с презрением. С презрением к самому себе. Потом он закрыл ладонями глаза, протяжно выдыхая.
— Не дай мне снова стать… этим. — Прошептал он тихо, но так, чтоб она услышала. Словно боясь или стесняясь своих слов.
— Я не хочу быть таким, каким я был, Кьяра. — Она всегда вздрагивала, когда её имя срывалось с его уст. Просто имя, без издевки и подтрунивания. — Просто пообещай мне, что я таким больше не стану.
Кьяра хотела сказать, что никогда не позволит этому случится, как он тут же добавил:
— Черт! Как о таком можно просить? — Он взялся за голову, — просто спасайся тогда, ладно? Если вдруг я снова стану таким, прошу тебя, держись подальше.
Он протянул ладонь к её лицу, жест был полон неуверенности. Рука подрагивала и они то и дело хотел её отпустить. Но все же решился. Дотронулся до её щеки.
Зрачки её расширились. В них был отсвет огня от костра и он. Дамир видел в её глазах себя. И в отражение её глаз он казался не таким, как в своём сне.
Он все ждал что она отбросит его руку, отпрянет, разозлится, или ещё чего доброго расплачется. Но ни одна из его догадок не сбылась. Она все также сидела на месте, а потом взяла его ладонь в свою, прижала её крепче к своей щеке и закрыла глаза.
Время замерло. Он не дышал, она не думала о последствиях. Не хотелось. Хотелось хоть немного нежности, в этом мире полном жестокости.
Не хотелось сейчас думать о правильности своих действий. Просто хотелось чувствовать тепло его руки на коже своего лица. Больше ничего.
В его янтарных глазах отражались языки огня. Глаза хитрые, слегка прищуренные, точно как у лиса. И это влекло её. Как-то неосознанно её взгляд упал на его губы. Сухие и обветренные…
И когда она снова подняла свой взгляд, его губы коснулись её губ. Очень нежно и невинно, совсем на него не похоже.
Она никогда не целовалась ни с кем, кроме Грега. Он был её первым мужчиной.