— Да, - сказал он, точно так же отводя глаза.
— Нервничаешь? - Она подняла взгляд.
— Нет, если честно, дело не только в этом. — он ответил как-то неуверенно.
— Я хотел вернуть свои воспоминания. Но сейчас…
Он повернул голову, чтобы посмотреть на принцессу, и она увидела беспокойство в его глазах.
— Я боюсь того, что я вспомню. Ты рассказала много… - он осекся, - много ужасных вещей. Что, если есть еще? Поступки, о которых ты не знаешь и не можешь мне об этом рассказать? Вдруг все настолько плохо, что я не смогу с этим жить?
Она подумала об этом на мгновение. Он был прав. Наверное, его описания не напрасны. Он никогда не был откровенен в своем прошлом, но что-то подсказывало ей, что то, что она знает о своём спутнике - это лишь вершина айсберга, лишь малая толика его злодеяний.
— Тебе не нужно этого делать, если ты не хочешь, - сказала она. — Это твое решение. Ты мог бы полностью оставить свое прошлое и начать все сначала. Может, это и есть твой шанс на нормальную жизнь?
— Нет, - сказал он серьезно. — Я должен сделать это. После того, что ты мне сказала, вокруг может быть множество моих старых врагов, просто жаждущих увидеть меня снова. Посмотри, что случилось с Каспаром, только потому, что я не помнил его и не знал, что нам обоим лучше избегать его компании. К тому же, если советник короля все еще идёт за нами по пятам, и он кажется не из тех, кто легко сдаётся. Не вспоминать о своем прошлом слишком опасно. — Он сделал паузу — Но это не отменяет того факта, что я все еще боюсь того, что я могу вспомнить, - заключил он еле слышным голосом.
Ее рука скользнула в его ладонь. — Что бы это ни было, мы с этим разберемся, - сказала она.
Он посмотрел ей в лицо. — Мы? - Спросил он.
Кьяра кивнула. — Да, мы, - сказала она, улыбаясь ему. — Я помогу тебе разобраться. Я не брошу тебя.
Дамир улыбнулся в ответ и тут же отвёл взгляд.
— Добрая душа. Слишком добрая, ты это знаешь? — Вопрос не требовал ответа. — Тебе нужен кто-то такой, как я. Кто-то, кто не позволит пользоваться твоим добрым сердцем.
***
Поздно вечером они были вынуждены стать на стоянку и отдохнуть. Равнинная местность теряла свои привычные очертания и становилась все более рельефной. От чего расстояние преодолевать стало куда тяжелее. Однако и сама природа казалась более живой и принимала гостей радушно, если сравнить с заплывшими болотом лесами окружающими королевство.
Стоя на высшей точке своего лагеря из-за деревьев в темноте Кьяра разглядела густой-густой туман из которого едва ли виделись верхушки, поистине, гигантских деревьев.
— Это секвойи. — Дамир снов подкрался незаметно сзади девушки, так что аж подпрыгнула от неожиданности.
— Значит мы совсем близко. - Кьяра обняла себя руками, пытаясь унять волнение. — Озеро Забвения находится на территории леса Виридиан и на… - Она на мгновение запнулась, - на нашей территории. Территории Бертогории. — И барьер из плотного тумана не даст простому смертному пересечь границу.
— Где-то два часа пути. - Подтвердил Дамир, - для начала я верну себе свою память, потом будем думать, как попасть в Священный Лес. - Девушка беззвучно кивнула.
Какое знакомое чувство беспомощности и бессилия словно волной накрыло девушку. Кьяра не верила более никаким “дурным предчувствиям”, потому что она уже бесконечно долго жила в этом состоянии - не отступающей маеты души и кроме боли и страха там не оставалось места другим чувствам. До недавних пор. Сейчас почему-то все ее нутро сжималось от предчувствия чего-то непоправимо ужасного. Она старалась убедить себя, что это всего лишь боль прошлого пытается накрыть ее снова с головой. Но самоубеждение не возымело успеха.
Все еще больно. Да.
Но боль, казалось, потеряла остроту, стала легкой пульсацией где-то глубоко под огрубевшим шрамом. И заживший рубец свидетельствовал о том, что боль уходит глубже под кожу, удаляется, ускользает, оставляя принятие и печаль вместо удушающей скорби.
Почему?
Неужели она начала забывать? Двигаться дальше? Эта мысль сама по себе вызвала чувство вины и оно, словно кислота разъедало ее изнутри. Оставить все позади? Как она вообще могла продолжать жить после его смерти? Как она могла хотеть жить?
Вдобавок ко всему, она чувствовала вину за то, что она упустила столько времени, бросила свой народ, оставив его на милость захватчика. Упивалась своим страданием, плакала, жалела себя, пока тысячи мирных граждан гибли и терпели гнет узурпатора. Граждан ее королевства, ее подданные! Тысячи солдат, отдавшие жизнь за идею, за родину, за надежду, что их королева снова взойдет на престол. Она подвела их всех. Она просто сбежала, как трусиха, хотя должна была выстоять, выдержать! Если не ради родины, то хотя бы ради него. Он положил на алтарь свою жизнь. И его жертва была напрасна.