Она тихо простонала, не открывая глаз, попыталась дотронуться до лица, но обнаружила, что не может этого сделать.
Что...?
Она попыталась привстать, но совсем не могла пошевелиться. Принцесса открыла глаза и обнаружила, что небо светлее, значит она была без сознания почти сутки.
А ещё она обнаружила, что не может двигаться, потому что ее руки и ноги туго связаны.
Она повернула голову и увидела Дамира, сидящего в нескольких метрах от неё, смотрящего куда-то в себя.
Как же так? Что с ним сделал этот чародей? Не мог же он вот так взять и… И что, Кьяра? Стать собой?
Глаза начали жечь, она сжала зубы аж до скрипа, но не позволила ни одной слезе пролиться.
— Развяжи меня, — девушка не просила, она требовала. Чем очень удивила ассасина.
Он явно скрыл свое удивление и просто пожал плечами.
— Ты же слышала нашего общего друга, принцесса.
Как всегда, в слове «принцесса», срывающегося с его уст, была тонкая насмешливая нотка.
Кьяра буквально скрежетала зубами и тщетно пыталась вырваться.
— Развяжи меня, ни то я…
Он лишь смеялся. — Что вы сделаете, ваше высочество? Проклянете меня?
Она вскрикнула от беспомощной ярости, и он снова засмеялся.
— А теперь, принцесса, - добавил он, - я думаю, тебе нужно кое-что объяснить.
— Пошёл ты!
Его губы скривились в насмешливой улыбке, а глаза злорадно блеснули.
— Я помню, что предлагал тебе дважды сбежать от этого всего, но ты предпочла сраного рыцаря, в сраных сияющих доспехах. Теперь пожинай плоды.
Кьяра вспомнила, как Дамир предлагал ей все бросить и сбежать с ним в лес. Все это было как-то совсем непонятно и шло вразрез с тем, что она видела из его отношения к ней. Такое обычно предлагают когда… Любят, что-ли? Или хотя бы испытывают симпатию… Какие мотивы были у Дамира, ей было совсем непонятно.
— Ты проклятый дикарь! — Прокричала она со всем своим презрением, которое только могла выразить словами. Прокричала, не слушая свою душу, которая рвалась по живому, по ещё свежим не зажившим шрамам. Не обращая внимания на то, что, кажется, её сердце было снова разбито.
После этих слов Дамир в одно мгновение он оказался рядом, навис над ней. Огонь, пылающий в его медовых глазах, его тело прижалось к ее ... Внезапная, неожиданная боль, которую она почувствовала, заставила большую часть ее гнева испариться и сердце пропустило удар.
— А ты жестокая, принцесса. Этим ты могла бы задеть мои чувства.
Ей пришлось отвернуть лицо, чтобы скрыть от него глаза.
— У тебя нет никаких чувств, — пробормотала она.
— Это неправда. В настоящий момент я чувствую, как меня охватывает любопытство. Например, мне хотелось бы узнать, как мы оказались вместе, на границе этого чертового королевства? И как Каспар нас выследил? — Он изо всех сил старался придать словам некий налет безразличия, но Кьяра заметила легкую дрожь в его голосе.
Он боится. Что ж, неудивительно.
— Итак? — сказал он. — Давай, выкладывай.
Она пожала плечами, насколько ей позволяли сковывающие её движения путы.
— Нет, пока я связана.
Он усмехнулся.
— Я не буду снимать веревки, принцесса. Я не полный дебил. Я очень хорошо знаю, что можно делать свободными руками. Так что путы останутся.
— Тогда я ничего не скажу.
— Говори! — Прорычал он.
Она посмотрела на него. А потом ответила:
— Услуга за услугу. Я хочу знать как становятся такими скотами, как ты.
— Знаешь, — нарочито мягко сказал он, — я неплохо умею мучить людей, чтобы развязать им языки.
Она снова пожала плечами. — Не могу сказать, что удивлена, услышав это.
Его губы скривились в ухмылке.
— А ты изменилась. Зубки отрастила?
Она нахмурилась.
— Ты меня не пугаешь, дикарь.
Он встал и опустился на колени рядом с ней. Она была готова поспорить, в его глазах заплясали черти.
— Может, тебе все-таки стоит испугаться? — сказал он, медленно пробегая тёплыми пальцами по ее щеке. — Ты в моей власти, а я малоизвестен своей мягкостью и добротой.
Это его прикосновение было похоже на ту призрачную неуловимую нежность, которую она видела в нем последние несколько дней. Она снова почувствовала острый укол боли, и такое хорошо знакомое чувство потери. К горлу подступил ком и глаза заблестели от предательских слез. И она закрыла их, чтобы он не видел.
Клянусь всеми богами, когда все закончится, я пойду в женский монастырь. Мне чертовски надоело плакать из-за мужчин.
Но прямо сейчас она так и не смогла удержать ни единой слезинки, и они скатились по ее щекам.
Отняв руку от её лица, он застыл.
— Что? — Сказал он с напряжением в голосе. — Это что ещё такое?