Кьяра смотрела на него совсем непонимающе, но не осмелилась прерывать его рассказ.
— Твой венценосный батюшка был великим королём, Бертогорию никто бы не смог завоевать во времена его правления. Он не рассказывал своим любимым деткам, как он делает из простых солдат непобедимых воинов, м? — Дамир бросил злой взгляд на девушку, но не выдержав его, она отвернулась.
— Обучение владению практических всеми видами колющего и режущего оружия. Скажи мне, чем не мечта любого мужчины? — Он горько усмехнулся. — Ну, а далее нас следовало научить быть как можно более выносливыми. Вот тогда-то и началось всё веселье.
— Нас попросту избивали, с утра до ночи, с ночи до утра. Ну тогда, я ещё сцепив зубы терпел, потому как понимал для чего это всё необходимо. Со временем тело привыкает к боли и порог чувствительности поднимается выше. Соответственно и удары настоятелей были все сильнее и сильнее. — Пояснил ассасин. — Многие сломались ещё на этом этапе. Сломались фигурально. Тела вывозили ночью телегами из дворца.
Кьяре становилось дурно от того, что она слышала. Она не знала об этом. Отец всегда был добр ко своим детям. Особенно к ней. Она не могла себе представить его в том свете, в котором его видел Дамир.
— Дальнейшая судьба останков этих бедолаг мне неизвестна. У многих к тому времени появились друзья, я же не позволял себе ни с кем сближаться. Собственно говоря, в этом и не было нужды. Те кто выжил и перешёл на следующий уровень тренировок сожалели о том, что не умерли ещё на предыдущем этапе. — Принцесса вся побледнела, Дамир заметил это но не прекращал говорить. — Нам начали давать всякие снадобья, которые должны были повысить сопротивляемость ядам и болезням. Профессиональный убийца должен быть неуязвимым.
Я помню, как я заходил в казарму и меня рвало желчью прямо на пол. Я помню как я иногда падал лицом прямо в эти нечистоты и от бессилия отключался. Утром ещё затемно меня будил удар сапогом в живот. Как и всех остальных, собственно говоря. И этот ад продолжался снова и снова. Изо дня в день, изо дня в день. В самом конце нас ждал приятный сюрприз. Заключительный этап всех этих мучений - посвящение в элитные войска.
Буду краток: всем воинам давали бумагу с текстом и сказали что это нужно будет заучить и произнести когда будем давать клятву верности королю.
И мы клялись. — Он снова злобно ухмыльнулся, — мы клялись, что никогда никого не возьмём в жёны, что будем верны своему королю до конца своих дней. Казалось бы, какой пустяк.
Но дни наши были не долгими. Ни один ассасин не умирал в своей постели от старости.
И в заключение этого действия нашу клятву закрепляли кровью. Кровь собирали в специальный сосуд и маги творили вязь, которая связывала нашу волю, чувства и эмоции. Мы больше не принадлежали себе самим отныне и до веку.
Вот поэтому и брали на службу таких как я. Приговоренных, обречённых и обездоленных. — Он повернулся к ней лицом, и в его глазах полыхал гнев.
Вот почему он практически никогда не делал того, что приказывал Грег. Он слишком любил свободу.
Кьяра сидела молча, не зная, что сказать.
— Так что, принцесса, придётся мне доставить тебя королю, для начала. Остальное тебя не касается. — Но на этот раз... — Его голос стал низким и дрожал от ненависти, — ... на этот раз я найду способ избавиться от это вас всех. Клянусь, я больше не буду на побегушках! — Он злобно ударил ногой по камешку у своих ног, и тот полетел прочь.
Кьяра вспомнила, какими беспомощными они были, как легко Каспар расправился с ними тогда. От этой мысли у неё внутри все оборвалось.
И она почувствовала отчаяние под его демонстративной напускной бравадой.
Он знает, что у него нет шансов.
Она хотела злиться на него. Она хотела снова его ненавидеть. Но сейчас она не могла даже сердиться. Единственное, что она чувствовала к нему - это жалость.
Какая же ты глупая, Кьяра. Он собирается скормить тебя монстру, а ты его жалеешь.
Ты должна сбежать!
Монстр
Весь этот жалкий день Дамир тащил ее по лесу. Кьяра просто не могла ни о чем думать. Бесцельное передвижение туда-сюда-обратно. От отчаяния уже хотелось взвыть. Как только что-то начинало налаживаться, хоть самую малость, так буквально тут же все призрачные надежды и хлипкие планы рушились со страшным грохотом. Один черт сейчас разберет, что творилось в ее душе. Девушка даже удивлялась, как ей удается соблюдать такую холодность и безразличие снаружи. На самом деле хотелось плюхнуться в болото навзничь и заорать в голосину дергая ногами и руками. Больше ничего. Разум на задворках психики подавал осторожные сигналы, боясь разрушить ее обманчивое спокойствие и отрешенность.