- Никогда! Слышим? Никогда я не слышал большей чуши, чем сейчас. Кто мне мешает? Вы? Бред. Вы наоборот облегчили мне дорогу. И в плане самой дороги, помогая в передвижении, и нашей легенды, и всего прочего… И в управлении этой взбалмошной девчонкой. Она тебя больше, чем подругой считает и прислушивается к тебе. И Лео тоже помогает… И твой Вир… - Эл перевел дыхание. И уже другим, более споконым тоном продолжил, - Прости меня за мои слова. Тут всё так навалилось. Я знаю, что это не простительно, но всё же… прости, пожалуйста… Я так не думаю. Правда. И... И пообещай мне, что никуда, без моего ведома, не уедете с Лео. Пообещай мне! – потребовал он. Притянув ее ближе к себе, не отрывая взгляда от ее глаз.
- Обещаю, – тихо проговорила девушка. Эл выдохнул, осознав, что задержал дыхания, ожидая ответа от Веды. Отпустив ее руки, он обнял Веду и уложил ее голову себе на плечо. Так они и стояли. Он одной рукой обнимал ее, а второй гладил по голове. А она, закрыв глаза, расслабившись, разместив на его плече голову, а руками обняв его за талию, – Мы найдем ее, – через какое-то время тихо проговорила девушка.
- Обязательно, – также тихо ответил он ей, не прекращая обнимать и гладить.
- Ты простил меня? – еще через небольшой отрезок времени спросила Веда.
- А ты меня? – также тихо спросил он.
- Ты еврей? – с лукавством в голосе, в свою очередь, задала вопрос девушка.
- Кто? – не понял Эл.
- Народность такая есть. Считается, что они самые хитрые, поэтому самые богатые, – улыбнулась она, – Также считается, что обмануть еврея не реально. И отличительная их особенность это, помимо всего прочего, они отвечают на вопрос вопросом.
- Нет. Я не еврей, – ответил ей Эл, – Просто переживаю. И за Веру. И за тебя. И … все как-то не вовремя.
- Ты кушал? – вдруг спросила она его.
- Утром только, – тихо ответил он.
- Тогда я за ужином, – отстраняясь от мужчины, произнесла Веда, – Что ты хочешь?
Эл нехотя отпустил и отошел от нее. Потер лицо руками, опять сел за стол.
- Что принесешь, то и буду, – ответил он девушке, которая только покачала головой и вышла из его комнаты.
Эл был рад, что Веда здесь с ним. Это прибавляла силы, что ли, решать все новые и новые проблемы, которые сыпались на них, как из рога изобилия. Принеся на ужин мясо с овощами, хлебом и элем, Веда уселась рядом на стул и смотрела, как он ест. От еды сама она отказалась, сказав, что не голодная. И просто тихонько сидела и смотрела. Как только он поел, она встала, собрав тарелки, и унесла грязную посуду вниз.
- Веда! – позвал Эл ее из комнаты через приоткрытую дверь, когда услышал, что девушка поднялась на этаж и направилась в свою комнату. Она заглянула к нему, – Посидишь со мной, пока Вир не пришел с новостями? – спросил он.
Она кивнула и зашла к нему. Пройдя через комнату и усевшись на подоконник с ногами, Веда стала смотреть на вечерний город. Посмотрев на нее, он заметил уставший грустный взгляд и, опущенные под непомерным грузом тревоги плечи. «Переживает», догадался он.
- Что там такого интересного показывают, что ты засмотрелась? – решил он ее немного отвлечь от грустных мыслей. Подойдя к ней и встав рядом, заглянул в окно, – Улица, как улица. Даже лошадей, которых ты так опасаешься нет, - Веда улыбнулась и повернулась к нему лицо, – Вот, уже другое дело, – подбодрил он ее, – Хочешь что-нибудь, пока мы ждем вестей?
- Нет. Спасибо. Кушать не могу. Думать ни о чем тоже. Все мысли, где она, как она там. Может ей плохо, а я … - девушка опять опустила голову, замолкая, не договорив.
- Иди сюда, – притягивая к себе Веду снова, попросил Эл. Обняв и уже привычно уместив ее голову у себя на плече, он стал пояснять, – Вир сказал, что пару дней Вере ничего не грозит. Так что не переживай. Сейчас он придет и мы придумаем, как нам найти нашу «пропажу». Всё будет хорошо. Хочешь, я тебе песню спою? - неожиданно даже для себя предложил он.
Веда подняла голову и удивленно посмотрела на него.
- Про кораблики? - спросила она, слегка улыбнувшись.
- Могу про … кораблики, - усмехнулся он, вспомнив, как на одном из привалов поведал им байку о своей военной службе, когда начальник приказал спеть патриотическую песню, а он кроме «Белые кораблики, белые кораблики», ничего вспомнить не мог. Долго потом над ним потешался весь взвод.