На первом этаже их встретил сам Курт. На вид ему было лет пятьдесят. Мужчина был не высок. Жилист. Темные волосы уже поредели и были видны залысины. На нем была красная рубаха, с рукавами без манжет, расширяющимися к низу. Черные кожаные брюки и такая же жилетка. На жилетке были нацеплены всякие металлические ромбики, кружки, кругляшки, пуговицы, крючки. Вопросительный взгляд Эла заставил мужчину извиняющее промямлить, что защитные амулеты сейчас дороги, приходится кустарным методом пользоваться, но он тут же взяв себя в руки, спросил.
- Ибрагим Алли Сейх?
- Он самый, – старательно растягивая гласные, как учила его Веда, почти пропел Эл, – С кем имею честь общаться в вашем славном морском городе Дунаре?
Курт опять ненадолго подвис, но представился.
- Старожил этого города Курт Дунарейский.
«Их, как птичка взлетела. Осталось титул только выбрать и на службу к королю можно обращаться», – подумал Эл.
- Слышал танцовщица у вас дивная есть. Вот, хотелось бы взглянуть. По наслаждаться, так сказать, дивными дарами наших далеких соседей.
- Ну что ж. Я могу утолить ваше любопытства и помощь усладить глаз прекрасным танцем юной девы. Но предупреждаю сразу. Девицу на ночь не отдаю. Только танцы и всё, – и видя заинтересованность хозяина данного заведения, пояснил, – В султанате строги правила. Привезу подпорченный товар, головы мне не сносить. В прямом смысле.
- Ладно, – согласился Курт, – Пошли в зал торжеств, там как раз мои гости собрались. Повеселит твоя дева, хорошо заплачу. А нет, уволь. Выгоню без всего.
- Договорились, – пожав руку работорговцу, специально демонстрирую много колец с драгоценными камнями, Эл последовал за ним.
Гости «старожилы» этого города оказались таким же сбродом, как и сам хозяин. Человек двадцать сидели прямо на застеленном коврами полу и пьянствовали. В комнате имелось только одно кресло, куда и примостился Курт.
- Друзья! – пафосно начал он, – У нас сегодня гость из далекой южной страны. И он пришел не с пустыми руками. Нас сегодня будет развлекать юная прелестница из жаркой страны своими танцами, – и мерзко улыбнувшись, приказал, – Начинайте.
Посмотрев на Лео, который уже опустил Веду, но все еще не открыв ее для обзора всех, Эл кивнул ему. Тем временем, Веда сама опустила капюшон, и все увидели, что лицо девушки до глаз закрывает платок. Глаза ее были подведены черным карандашом, создавая впечатления вытянутости их как у лисы. Также ярко наложены тени, заставляющие глаза казаться больше, чем они есть на самом деле.
Веда сама пошла на середину зала и остановилась там, повернувшись лицом к Курту. Лео сел на пол возле нее и, сняв висевший на его спине музыкальный инструмент, который девушка назвала странным словом гусли, провел по струнам рукой, давая сигнал, что он готов.
Веда скину накидку на пол и теперь стояла перед всеми больше раздетая, чем одетая. Да, на лице и волосах у нее был повязан почти прозрачный белый платок, закрывающий часть лица. Нити жемчуга были протянуты ободом поверх платка на голове и спускались на плечи. Но на ней была одета очень короткая голубая рубашка, почти открывающая ее грудь, так как три верхние пуговицы были расстегнуты, а в длинных рукавах рубашки проделаны разрезы сверху от плеча до манжет, открывая ее руки полностью. Подол рубашки завязан спереди узлом, открывая живот девушки. Ее синие штаны, с разрезами по бокам и спереди, почти полностью показывали ноги девушки. На пояс Веда также намотала жемчуг. Еще она надела на руки и на босые ноги много тонких ободков и браслетов, которые при каждом движении девушки колыхались и позвякивали.
Раздались первые звуки мелодии. Барабаны и странная бархатная музыка полилась по залу. Все взоры устремлены на неё. И Веда начала танцевать. Правая рука под музыку поднялась вверх. В ней девушка держала странный круглый предмет, названный ею бубном. Левая рука она плавно отвела в сторону. Одну ногу поставила на носок, приподнимая колено, и вскидывает бедро в сторону. Бах! Барабан выдает удар, а тело Веда начинает жить своей, только ей ведомой, жизнью. Руки, ноги, тело ритмично, но в то же время плавно, выписывают такие фигуры, что ему становиться как-то не по себе от наблюдаемого. Ее движения продуманы и органичны, необычны и чувственны, но в тоже время хаотичны и первобытны, страстны и завораживающи. Она, то начинает изгибаться словно змея, то застывает на доли секунд, чтоб потом или резко прочертить круг телом, или упасть на колени, продолжая водить в танце руками, плечами. То начинает вибрировать всем телом, двигаясь под ритм мелодии. Бах! Бах! Бах! Барабаны ускоряют ритм и она не отставая все ускоряет свои движения, то обходя по кругу смотрящих на нее в восторге и вожделении мужчин, то застывая на месте, продолжая руками и бедрами выписывать невообразимое.