***
На этом пикнике, почти десять лет спустя, Соня, вероятно, впервые произнесла тост. Никто не требовал, зная, как она тяготилась всеобщим вниманием. И вообще, люди в большинстве «свои», чуждые условностям и цивильным заморочкам. Но Соня решила высказаться.
- Ребят, я никогда раньше не толкала речей, как вы, наверное, догадываетесь, - начала она, стоя посреди поляны с бокалом вина.
- Догадываемся! – поддержал кто-то, и все засмеялись.
- Значит, вы меня простите, если хреново получится, - продолжила Соня, улыбаясь, - но все-таки кое-что мне хочется сказать. Надеюсь обойтись без лишнего пафоса. Просто хочу поблагодарить за то, что пришли и сказать, что ужасно рада всех видеть. Знаю, кому-то было нелегко выбраться, кто-то приехал издалека, но кажется, никто не потерялся в дороге, никто не отказался. Вечер воспоминаний устраивать я не планировала, а просто хотела вас увидеть. Самых дорогих мне людей, в разные периоды жизни. Еще хотела сказать, что я всех вас очень люблю и если провинилась перед кем когда – простите ради Бога. Это очень важно. Вот, пожалуй, и все.
Предпоследняя фраза показалась Игнату странной и, вероятно, не ему одному. Спустя несколько месяцев он все понял: Соня умерла от серьезной болезни. Видимо, уже тогда обо всем знала и собрала всех попрощаться. Как это обычно бывает, Игнат не придал значения событию, когда оно происходило, но поняв, к чему вело, возвращался, проигрывал его так и этак, выискивая намеки, знаки. И не находил ничего кроме этой фразы. Соня выглядела прекрасно: никакой синюшной бледности, болезненной худобы, тусклых волос или мешков под глазами. Здоровая симпатичная девушка. Была серой мышкой, а десять лет спустя расцвела… чтобы увянуть? О смерти ее Игнат узнал от Нели и то не сразу. На похоронах не был. Вряд ли кто-то из ребят был.
Доводилось Игнату хоронить друзей, разбившихся на мотоциклах. Но почему умирают молодые, красивые женщины? Аля, которой Игнат никогда не видел и не знал? Соня, которую знал, но недостаточно, о чем теперь жалел? Они жили тихо-мирно, не пробрасывались своими жизнями, не пленялись всякими глупостями. Женщина сама – жизнь. И такие смерти потрясали. А что если бы на Сонином месте оказалась Нелька? Или та же Люда? Что если бы грянул гром еще ближе, в самое сердце? Да разве о Соне погоревать некому? Пусть у нее не было детей, но остались же родные, которые ее любили.
Знает Господь, кого и когда призвать. А нам остается горькое чувство вины и вопросы без ответов. С некоторых пор еще и чувство собственного недостоинства: почему ты остался здесь? Толку от тебя ноль, лучше бы она еще пожила, а ты зря коптишь. Но через какое-то время забываешь, что жила на свете такая Соня и коптишь себе дальше…
Конец