И лишь недавно эта плачевная ситуация стала меняться в лучшую сторону. Один из бывших ярвинцев, у которого хорошо шли в городе дела, тот самый Вовка Семенов, долго и упорно пытался купить турбазу. После затянувшегося на несколько лет переговорного процесса ему наконец-то удалось надавить на нужные рычаги и прибрать территорию и все, что на ней осталось, в частное владение.
Поначалу поселковые злобно косились на развернувшееся строительство, но после того как переименованная в «Семеновские ручьи» (по фамилии владельца) обновленная турбаза заработала на полную катушку, местные жители смогли оценить по достоинству все преимущества русского капитализма.
У них вновь появилась работа, да и платили хорошо. Поселок из разряда вымирающих потихоньку превращался в благоустроенное место. А поскольку люди ездили на турбазу не столько отдохнуть на природе, сколько на хорошую рыбалку, то следить за тем, чтобы рыбных ресурсов в местных водоемах было достаточно, стали очень строго. Местный рыбнадзор со временем прославился на всю округу, и встречи с ним боялись пуще бандитов. Василию Петровичу погони за незадачливыми браконьерами в какой-то мере напоминали о геройских буднях уголовного розыска и позволяли немного взбодриться.
Он так прикипел к своему участку, что, когда его вновь позвали на оперскую работу в район, вместе с первоначальной радостью пришло удивление. Жаль было уходить от самодостаточности в прежнюю жизнь с постоянным присутствием начальства и бесконечной нервотрепкой. Уговоры знакомых из РУВД, которым хронически не хватало грамотных сотрудников, были приятны, но мало действовали на него. Он дал согласие, лишь когда сам понял, что хочет вернуться.
На его место никак не могли найти достойную замену, чему капитан был даже рад. Он оставался участковым еще больше месяца, а потом стал работать на два фронта, поскольку новый человек продержался на месте не больше недели. Василий Петрович и сейчас присматривал за осиротевшим участком, отчасти по просьбе начальства, отчасти потому, что считал его своим. Все равно местные жители приходили по привычке к нему, если что-то случалось. Вот и работник турбазы, который наткнулся на труп женщины, первым делом принялся звонить Петровичу.
Капитан Рядовой ехал на своей «Ниве» в район. Следователь хотел, чтобы Василий Петрович как следует отработал местный контингент. Поскольку первоначальная версия была построена именно на причастности кого-то из ярвинских к убийству. Пока зацепиться особо было не за что, кроме разговора с Валерией Белозеровой.
По дороге он пытался сложить имеющиеся факты и определить, какое отношение к делу может иметь эта самая внезапно объявившаяся внучка доктора. А что она как-то причастна, капитан не сомневался. Чего-то недоговаривала, слишком долго рассматривала фотографии и вообще вела себя, словно… Черт с ней, с внучкой, никуда она не денется. Предположение, что она может оказаться убийцей, было ему неприятно. Все-таки внучка доктора. Хотя, действительно ли она приходится доктору родственницей, не мешало бы проверить. Мало ли что можно сказать. Глаза, правда, как у доктора. Этого не подделаешь. Такие глаза повесомее любых документов. Как говорил доктор, наше главное наследство. «Интересно, а вдруг она тоже… по этой части? – подумалось вдруг. – Тогда как?.. Ну уж нет. Всякую чушь и бред – в сторону. Вернемся к фактам».
Женщина умерла от удара тяжелым тупым предметом по затылку. Камнем, вероятно, сказал криминалист. Но это Василий Петрович и без него сообразил. Если бы эксперты определили, куда мог подеваться тот камень, пользы было бы гораздо больше. Его что, унесли с собой? Здоровенный булыжник? Каменюк разных форм и размеров вокруг валялось предостаточно, но ни на одном не было обнаружено следов крови или волос. Первоначальное предположение, что женщина упала и ударилась головой о валун, было отброшено сразу, как только криминалисты выяснили, что глыба, на которой она лежит, не имеет никакого отношения к ее смерти. Она умерла или, скорее всего, ее убили где-то в другом месте, а затем почему-то перенесли и уложили головой на камень. Наверное, ее тащили к доту – видимо, хотели сбросить внутрь. Там уж точно она пролежала бы очень долго, прежде чем ее смогли бы обнаружить. Но что-то помешало осуществить эту затею. Спугнули, что ли? Или нервы у преступника ни к черту? А может быть, просто сил не хватило?