Михалыч, наблюдавший за нами в зеркало заднего вида, подмигнул мне.
– Вижу, сблизились, – сказал он с улыбкой. – Это хорошо. Вместе вам будет легче.
Я улыбнулась в ответ. Легче, конечно, не будет, но теперь я хотя бы знала, что не одна. Рядом со мной, пусть и циничный, но все же надежный Артём. И, возможно, в этой сумасшедшей работе на скорой, мы даже сможем найти общий язык. И, кто знает, может быть, даже стать друзьями. Или… это уже совсем из области фантастики?
4 глава. Боль и хамство.
Несмотря на то, что после смены между мной и Артёмом проскочила искра взаимопонимания, мирным наше сотрудничество назвать было нельзя. Искры летели по любому поводу.
Особенно насчет методов лечения. Артём, с его огромным практическим опытом, часто пренебрегал протоколами, руководствуясь своей интуицией и сложившейся ситуацией. Я же, наоборот, старалась следовать правилам, опасаясь нарушить закон и причинить вред пациенту.
Однажды нас вызвали к мужчине с сильной болью в груди. Приехав на место, мы обнаружили бледного, потного человека, хватающегося за сердце.
Я быстро подключила его к монитору, измерила давление и начала собирать анамнез. Артём стоял рядом, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за мной.
– Давление низкое, пульс учащенный, – сообщила я. – Похоже на инфаркт. Нужно срочно в больницу.
Артём нахмурился.
– Подожди, – сказал он. – Дай-ка я его послушаю.
Он приложил стетоскоп к груди пациента и долго слушал.
– Хрипы в легких, – сказал он. – И давление скачет. Не думаю, что это инфаркт. Скорее всего, пневмония.
– Пневмония? – удивилась я. – Но у него же боль в груди!
– Боль может быть разной, – ответил Артём. – При пневмонии тоже может болеть.
– Но в протоколе четко написано, что при боли в груди нужно подозревать инфаркт и немедленно доставить пациента в кардиологию, – возразила я.
– Да плевал я на протоколы, – огрызнулся Артём. – Я вижу, что это не инфаркт. Если мы повезем его в кардиологию, он там только время потеряет. А при пневмонии дорога каждая минута.
Я была в замешательстве. С одной стороны, я должна следовать протоколу. С другой – Артём опытный фельдшер, и у него может быть свое видение ситуации.
– Но если мы ошибемся, – сказала я, – и это все-таки инфаркт? Мы потеряем драгоценное время.
– Мы не ошибемся, – ответил Артём уверенно. – Я отвечаю. Я повезу его в пульмонологию, там быстро разберутся.
– Я не знаю… – пробормотала я, чувствуя, как внутри все кипит.
– Ты мне не веришь? – спросил Артём, глядя мне прямо в глаза.
– Я… я просто хочу, чтобы мы поступили правильно, – ответила я.
– Правильно – это спасти жизнь, – сказал Артём. – А не слепо следовать инструкциям. Я понимаю, что ты боишься, но иногда нужно рисковать.
– Но это не мой риск, – возразила я. – Это риск пациента.
Артём вздохнул и закатил глаза.
– Все, Сергеева, хватит спорить, – сказал он. – Я здесь главный. Я принимаю решение. Мы везем его в пульмонологию.
Он отвернулся и начал готовить пациента к транспортировке. Я молча наблюдала за ним, чувствуя, как во мне нарастает гнев. Он опять меня не слушает, опять считает себя самым умным.
В машине я не выдержала.
– Ты не имеешь права так поступать, – выпалила я. – Ты не имеешь права игнорировать протоколы и рисковать жизнью пациента!
Артём посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнул гнев.
– Ах, вот как? – сказал он. – Значит, я не имею права? А ты, значит, имеешь право указывать мне, что делать? Ты хоть понимаешь, что ты еще ничего не знаешь о медицине?
– Я знаю достаточно, чтобы понимать, что нужно следовать правилам, – ответила я, повышая голос.
– Правила пишутся для тех, кто не умеет думать, – огрызнулся Артём. – А я умею. И я знаю, что делаю.
– Ты просто самоуверенный хам, – крикнула я. – Ты думаешь, что ты гений, а на самом деле ты просто рискуешь жизнями людей!
Артём остановил машину на обочине.
– Выйди, – сказал он, глядя на меня ледяным взглядом.
– Что? – удивилась я.
– Выйди из машины, – повторил он. – Я не хочу тебя больше видеть. Ты можешь идти пешком до станции.
Я была в шоке. Он меня выгоняет? Просто за то, что я высказала свое мнение?
– Ты не можешь так поступить! – возмутилась я.
– Могу, – ответил Артём. – Я фельдшер. Я здесь главный. Выйди, Сергеева.
Я молча вышла из машины и захлопнула дверью. Артём развернулся и уехал, оставив меня стоять на обочине дороги.